Не верь мне - Ольга Сергеевна Рузанова

Как он мог?! Врать мне! Мне, той которую знает с рождения! Которую называл своей сестрой, которой, как уверял, дорожит больше, чем кем–либо!

И главное, зачем?! Я была настолько жалкой в его глазах, что он решил пойти на обман?!

Сбрасываю скорость до минимума и, нашарив в сумке бумажные салфетки, вытираю лицо.

Там, пока мы говорили у его дома, я так и не посмотрела в его глаза. Не смогла. Я больше никогда не захочу смотреть на него.

Господи!... Почему так больно?!...

Доезжаю до нашего загородного поселка, миную пост охраны и поворачиваю на центральную улицу. Однако когда до дома остается каких–нибудь триста метров, в зеркале заднего вида вспыхивают, ослепляя, две фары. Быстро догоняя меня, они все время мигают.

Просекин.

Я жму на газ, пытаясь оторваться, но он не отстает. Равняется с моей машиной, выезжая на встречную полосу и через опущенное стекло кричит, чтобы я остановилась.

Черт бы тебя побрал, Павлик!...

Включаю поворотник и, съехав на обочину, останавливаюсь. Он, поджав мой передний бампер, ставит свой седан наперерез и толкает дверь.

– Ты больной!... – ору на него через окно, – Ты мог спровоцировать аварию!

– Где?... Здесь? – разводит обеими руками.

Я выскакиваю наружу и едва не бросаюсь на него с кулаками. Зря он приехал, зря провоцирует меня. Он ещё не знает, какой я умею быть!

– Ты бросил Эву во дворе своего дома или дал ей ключи от квартиры? – выпаливаю на одном выдохе.

Между нами меньше метра, и я буквально чувствую запах его ярости и страха. Перед глазами расплывается, когда, сделав шаг, он пытается коснуться меня рукой.

– Нет!

– Я посадил ее в такси.

– Зря!... Нужно было остаться, Паша.

Из глаз снова бегут слёзы. Я чувствую горячие дорожки на щеках.

– Катя... Какого хрена происходит?! – хрипит он тихо, – Я же предупреждал...

– А я тебе верила! Твое слово было дороже всего для меня!

– Я говорил, что сделаю тебе больно...

– Ты просто мог не врать! Все, Паша!... Просто быть честным со мной! – плачу я, – Зачем был наш договор?...

– Я его не нарушал.

– Господи...

– Не собирался я ее трахать, ясно!... И оправдываться перед тобой тоже не собирался!...

– Хватит... прошу, – мотаю головой, – не разочаровывай меня ещё больше!

– Да твою мать!...

Он отступает на несколько шагов и, запустив пальцы обеих рук в волосы, озирается. Теперь он выглядит потерянным. Я плачу ещё сильнее.

– Она ждала меня на въезде в ЖК, потому что не знала, в каком доме я живу!...

– Я не видела ее...

– Не знаю, почему, но блядь... я готов позвонить на пункт охраны, чтобы они подтвердили это! – почти кричит он, – Позвонить, Коть?...

– Не надо! Какая разница, где вы встретились?...

– Катя! – Пашка подлетает и, схватив меня за плечи, хорошенько встряхивает, – Очнись!... Она стояла там в мокрой одежде. Что я должен был делать?

– Повезти ее к себе?

– Я посадил ее в машину и сразу вызвал такси!

Честно, но часть стягивавших грудь тугих ремней исчезает. Я судорожно затягиваюсь воздухом и смотрю на Просекина. На его бледном лице тревога.

– Зачем она тебя ждала?

– Поговорить!... – восклицает глухо, округлив глаза, – Поговорить, блядь!... Мне кажется, она поспорила с кем–то на деньги, что затащит меня в постель!

– Боже...

Я закрываю лицо руками и давлю на глазницы основаниями ладоней. Мой мозг сейчас взорвется. В висках пульсирует боль, горло першит так, словно я заболела.

– Ты очень обидел меня, когда сказал... – шепчу имея в виду его последние слова перед тем, как я уехала.

– Потому что я предупреждал!... Ты не должна была чувствовать боль!... Теперь я чувствую себя уродом!

– Я устала, Паш... правда...

Он молчит несколько мгновений, а затем, обхватив мои плечи рукой, крепко к себе прижимает. Используя всю силу, вталкивает меня в свою грудь, а потом целует в щеку, и это ни черта не дружеский поцелуй.

Я замираю.

Его губы, собирая кожу, спускаются к моему рту и прижимаются к его уголку.

– Не надо, – молю тихо, – Это не то...

– Мне очень жаль, Котя.

– Что ты пытаешься этим исправить? – отстраняю голову и заглядываю в его глаза, – Пожалеть меня? Не надо.

– Я запутался...

– А я нет, – выбираюсь из его объятий и прижимаюсь ягодицами к капоту своей машины, – Я люблю тебя, Пашка. Но...

– Я тебя тоже.

– Это не то... – перебиваю его и продолжаю, – Но сейчас я не хочу тебя видеть. Я сильно устала.

– Катя...

– Мне нужна пауза. И тебе тоже.

– Мне – нет.

– Давай отдохнем друг от друга, Паш... Хватит играть в дружбу.

Он не отвечает. Смотрит на меня тяжелым угрюмым взглядом и молчит.

– Звонить можно?

– Нет. Ни звонить, ни писать. Иначе брошу в блок.

– Я не смогу долго, – проговаривает он негромко.

– Ты привыкнешь.

Глава 38

Павел

– Открой окно, – прошу Леху, обернувшись.

Кондёр приказал долго жить сегодня утром, а сервисная служба прикатит чинить его только завтра.

Он раздвигает жалюзи и опускает створку. Становится значительно лучше, но теперь в лицо бьет луч клонящегося к горизонту солнца.

Раздражает все до кипения в кишках.

– Готово, – доносится до меня.

Подкатываюсь на стуле к соседнему столу и уставляюсь в монитор. Часть работы сделана – остальное можно перевести в спящий режим и добить завтра на свежую голову.

– По домам? – спрашивает Вит с надеждой.

– Да.

Даю отмашку и команда, тихо переговариваясь, начинает собираться. Только я, позволяя солнечным лучам слепить меня, неподвижно сижу в кресле.

– Пах, может по пиву? – предлагает Алексей, – Без фанатизма. По бокалу.

– Задержусь, – говорю пацанам и возвращаюсь к своему столу.

Прощаясь, они друг за другом покидают офис. Я действительно закапываюсь в работу ещё на час, а потом наступает отупение. Глотая кофе чашку за чашкой, неотрывно таращусь в окно. Там внизу кипит жизнь. Это видно даже с высоты четырнадцатого этажа – какое–то мельтешение, гнущиеся вслед ветру пожелтевшие верхушки деревьев, тусклые пятна то там, то тут зажигающихся фонарей.

Привычная картина не дает умиротворения, а сливается с серой лентой моих будней