Не верь мне - Ольга Сергеевна Рузанова

Глава 41

Катя

В голове туман, между ног угасающие отголоски сладких спазмов. В низу живота липко и мокро.

– Оху–еть... – выдыхает Пашка, перекатываясь на спину.

Я не шевелюсь. Нет на это сил и смелости. Мне всё ещё страшно, что мы окончательно доломаем дружбу, не построив взамен неё ничего.

Дружбу...

Я мысленно усмехаюсь и бью себя по губам за это слово. Нельзя его называть, лёжа голой в постели с «другом». После того, как только что перевернуло моё сознание, я влюбилась в Просекина ещё сильнее.

– Ты как?... – спрашивает он негромко.

Проглотив спазм в горле, поворачиваю к нему голову. Он шикарен. В взлохмаченных волосах следы мой страсти, в затуманенном расслабленном взгляде – тонна удовольствия.

– Я нормально... то есть...

– Что?...

Мотая головой, пытаюсь подобрать слова.

– Котя, – он поворачивается на бок и поднимается на локте, – Ты чего?...

– Что мы натворили, Пашка?!... Ты хотя бы понимаешь, что мы наделали?!

– Переспали, – отвечает он спокойно, – Сделали то, что давно оба хотели.

Я снова сглатываю и киваю. Чувства к нему разрывают грудную клетку. Все оказалось значительнее, ошеломительнее, чем в самых моих дерзких мечтах. Я боюсь, что он не чувствует того же самого.

– Эй... Кать...

– Обними меня, Паша!... – восклицаю, всхлипнув, – Обними и скажи, что это точно навсегда.

– Это точно навсегда, – заверяет, нависнув надо мной.

А затем, сразу после того, как я успеваю сделать вдох, он целует меня. Неторопливо, нежно и снова ошеломительно. Я отвечаю со всем жаром, со всем пылом, на который способна. Скольжу своим языком вдоль его и готовлюсь снова умереть от восторга.

– Ты когда–нибудь представляла меня голым? – застает врасплох его вопрос.

Глаза сосредотачиваются на моем лице и держат, не отпуская ни на секунду.

– А ты?...

– Мой ответ испугает тебя.

Из горла вырывается смешок. Испугает или осчастливит?... Потому что я сама, мечтая о нем, как о самой запретной вещи в мире, представляла его обнаженным тысячи раз. Когда он идет в плавках из бассейна или когда на нем низко сидящие голубые джинсы. Когда он ведет машину, расслабленно удерживая руль, или когда пьет воду из бутылки, и одна капля соскользнув с губы, стекает по подбородку и теряется в вечерней щетине.

Паша уже очень... очень давно является предметом моих вожделений, и теперь я не знаю, чей ответ должен пугать сильнее.

– И все же?... – спрашиваю я тихо.

– Да.

– Я тоже.

– И секс наш представляла? – спрашивает шепотом, – ткнувшись в мой висок кончиком носа, – М, Катя?...

– Ты же знал, что я испытываю, поэтому... – пытаюсь уйти от прямого ответа.

– Представляла?

– Да!... – восклицаю звонко, не понимая, что ему нужно.

– Я тоже. Представлял тебя подо мной, когда не мог контролировать свои мысли.

– Во сне?

– Ночами, да... Теперь ты понимаешь, что мы были оба обречены?... Мы не могли не попробовать быть вместе.

Я улыбаюсь закушенными губами.

– Тебе понадобилось много времени, чтобы понять это, Паша...

– Мне нужно было много думать об этом.

– Теперь ты уверен? – кладу руку на его плечо.

– Теперь да.

Мы снова целуемся. Влажно и порочно – дразня друг друга языками. Мои кости вновь начинают плавиться, кровь шумит в ушах. Низ живота распирает жаром.

– Держись, – вдруг говорит он, и уже в следующее мгновение я оказываюсь лежащей на нем сверху.

Хрипло смеюсь, вскрикнув от неожиданности, а затем, опираясь ладонями о его грудь, принимаю вертикальное положение. Подо мной горячая пульсирующая твердость, между нами влажные следы первого раза.

Оседлав его бедра, я скручиваю распущенные волосы в жгут и завязываю их в узел на затылке. Наблюдая за эмоциями на лице Просекина все время улыбаюсь.

Его сильные руки гладят мои бедра, сжимают плоть до красных отметин. Я снова мокрая и снова едва не плачу от счастья.

– Ка–а–а–ать, я сплю?... – хрипит он тихо.

– Хватит спать, Паша!... Открой глаза и смотри!...

– Я не верю, – мотает головой, словно пытаясь сбросить дурман.

Что уж говорить обо мне. Он со мной, трогает меня, гладит, целует как в последний раз в жизни. Смотрит как на чудо. Сильно хочет.

Разве можно поверить в подобное?... Мы переломали в щепки многолетние устои, нарушили все правила, обманули ожидания наших семей и перевернули собственные сознания вверх дном. Мы рискнули самым ценным, надеясь выиграть гораздо большее. Взявшись за руки, мы прыгнули вниз с отвесной скалы.

– Я тоже...

Руки Паши ползут выше и накрывают мою грудь. Сминают, примеряясь и привыкая, оттягивая, щипают соски.

– Ты охуенная!

Не уверена, что охуеннее всех, кто был у него до меня, но мне все равно дико нравится слышать и видеть его восхищение. Оно возбуждает так же сильно, как то, что он делает со мной.

– Кать...

Потянув на себя, он обнимает меня правой рукой и целует, вторая ныряет между нашими телами и касается меня там. Ощущение как ударом тока. Я вздрагиваю каждый раз, когда он трогает меня пальцами. Гладит, размазывая соки, проникает внутрь.

Не сдержавшись я стону в его рот. Просекин глухо выругивается, а потом осторожно насаживает меня на член. Я выпрямляюсь и опускаюсь до упора.

Шокированные оба смотрим друг на друга.

Мы снова делаем это. Я чувствую в себе каждый его сантиметр, каждый удар пульса, и это ещё ошеломительнее, чем было до этого.

– Готова?...

– У меня не очень много опыта...

И это чистая правда.

– Я помогу.

Удерживая мои бедра обеими руками, Пашка контролирует все мои движения. Вверх, вниз, небольшой толчок вперед. Снова и снова, пока терпеть скопившееся внизу живота напряжение становится невозможно.

Мы делаем паузы, чтобы облизать губы друг друга, и возвращаемся к заданному ритму. Вверх, вниз, толчок вперед. По моей спине катятся капельки пота, кожа Паши горячая и влажная. Мы оба пахнем развратом.

– Ты кончишь?...

Я киваю несколько раз подряд.

– Да... да.

Снова толчок... пауза... обоюдный шумный выдох... толчок. И... взрыв до фейерверков перед глазами.

Я выгибаюсь назад, застываю, пережидая серию сильнейших спазмов и, рухнув на Просекина, укрываю нас обоих распустившимися волосами.

Пашка кончает с хриплыми стонами, быстро водит рукой по члену, пока он