Не верь мне - Ольга Сергеевна Рузанова

Глава 42

Катя

Открываю глаза и долго смотрю в мутнеющий за занавеской рассвет. Первый рассвет моей новой жизни. Всё во мне перевернуто вверх дном и всё ещё трепещет и звенит. Я так и не уснула этой ночью. Кто же, кроме Просекина, спит в такие моменты.

– Ка–а–а–ать... – вдруг раздается его хриплый ото сна голос, – Проснулась?

– Давно.

– Они раньше полудня не приедут, говорит он, зевнув, – Не накручивай себя.

– Я знаю, – улыбаюсь, когда он разгадывает мои мысли.

Но в моем телефоне два пропущенных и одно сообщение от мамы. Если они начнут тревожиться, приедут совсем скоро. Я, конечно, ответила ей, как только увидела, но обмануть моих родителей не так–то просто.

– Может... – перекатываюсь набок и, чуть помешкав, кладу руку на грудь Пашки.

Она горячая и твердая. Рецепторы на кончиках моих пальцев вопят от восторга. – Может, поедем где–нибудь позавтракать?...

– Погнали, – соглашается тут же.

Не сдержавшись под его тихий смех я жарко целую плечо, грудь и колючую щеку и соскакиваю с кровати. Взвизгиваю, поздно сообразив, что абсолютно голая. Залетаю в ванную и слышу, прежде чем захлопнуть дверь:

– Шикарная задница, Коть!...

Господи Боже мой, я когда–нибудь смогу привыкнуть к этому? Нет, мы и раньше подкалывали друг друга, и его собственный зад мог получить эпитет из моих уст «шикарный», но теперь можно не скрывать, что я чувствую, глядя на него. Через пятнадцать минут я выплываю из ванной завернутая в полотенце и уступаю место Пашке. Пока сушу волосы и одеваюсь, все время поглядываю в телефон. Мое сообщение маме висит непрочитанным, а это значит, они с папой все ещё спят. Мы успеем смыться из дома до их возвращения.

– Боишься их реакции? – спрашивает Пашка, щелкнув сигнализацией, пока мы шагаем по влажной от вчерашнего дождя тропинке.

Солнце уже встало, и газон активно парит под его лучами.

– Мы же не будем им сейчас рассказывать, да?... – смотрю на его ровный профиль и сосредоточенно сведенные к переносице брови.

– Почему?...

– Ну, Паш!... – толкаю его в руку со смехом, – Мы сами взяли пробный период, ты помнишь?...

– Ты собираешься держать нашу... – изображает пальцами кавычки и хитро подмигивает, – связь в тайне?

Мне не нравится, как это звучит из его уст, но смысл примерно тот же. Да, я не хочу кричать о наших чувствах во все горло. Мы сами ещё толком не успели понять, что произошло. Зачем торопиться?

– Ты о ком? – уточняю с улыбкой, – О наших родителях или друзьях?

Мы садимся в машину и пристегиваемся ремнями безопасности. Паша настраивает температуру в салоне и все время пялится на мои колени в драных прорезях джинсов. Я краснею, хотя уже не должна, и жадно слежу за каждым его движением.

– Обо всех. Боишься, что скажут родители?...

– Честно?... Боюсь.

– Почему?...

Мне стыдно признаться, но виновата во многом я сама. Мама в курсе Пашкиных многочисленных побед, и о количестве разбитых сердец моих подруг она тоже имеет представление. Я даже представить не могу, что она скажет, когда узнает о нас.

– Потому что они воспринимают нас едва ли не как единокровных брата и сестру.

– И?... – усмехается Просекин, – Мы не брат и сестра.

– Я знаю! – восклицаю, смеясь, – Но мне кажется, нам стоит их подготовить, да?...

– Как подготовить? Я могу сказать Руслану Андреевичу, что мечтаю о такой жене, как ты, – смотрит на меня, заломив бровь, – Думаешь, он поймет намек?

– Я думаю, он испугается, – отвечаю весело.

Пашка улыбается, но я чувствую, что ему не смешно, и прекрасно его понимаю. Мне тоже страшно и очень хочется, чтобы наши родители в нас поверили с первой минуты.

– Мы сначала подготовим их?... – повторяю свой вопрос, – Сделаем так, чтобы они сами догадались.

Усмехнувшись, он включает заднюю скорость и, развернувшись, выезжает на дорогу. А я отвлекаюсь на упавшее на телефон сообщение. Оно от мамы.

«Все нормально? Паша приезжал? Вы помирились?»

Мои щеки обдает жаром. Помирились. Два раза.

«Всё хорошо, мам. Паша ночевал у нас. А сейчас мы поехали позавтракать в кафе»

Говорят, чтобы заставить собеседника поверить в твою ложь, нужно говорить полуправду. Мне стыдно пользоваться этим приемом, но шокировать сходу я маму не могу.

– Может, расскажем им в следующий раз, когда они соберутся?

– Кать, а ты чего так паникуешь? – спрашивает Пашка, коснувшись меня косым взглядом.

– Я не паникую.

Паникую. Потому что боюсь увидеть разочарование в глазах родителей до дрожи в коленях. Мне действительно нужно их как–то подготовить.

– Я же вроде не хер с горы...

– Не хер, – поддакиваю, кивая.

– Они не станут ставить ультиматумы.

– Конечно.

Судорожно затянувшись воздухом, растягиваю губы в улыбке. Блин, да что со мной?! Сбылась моя самая заветная, самая сокровенная мечта, а я трясусь как загнанный кролик.

– Котя... – зовет Пашка тихим голосом, – Ты сама–то в нас веришь?...

– Верю! – отвечаю уверенно, – Я да.

– Так какая разница, что скажут остальные?

– Никакой. Даже если родители будут против наших отношений, я ни за что не откажусь от тебя.

– Они не будет против.

Остановившись на светофоре перед перекрестком, он тянется ко мне и прихватывает мои губы своими.

– Не загоняйся.

Наши взгляды встречаются, и я буквально чувствую, как в меня перетекает Пашкина уверенность. С жадностью втягивая ее в себя, я не могу отвести глаз.

– Мы справимся.

– Да...

Загорается зеленый, он возвращается к рулю, но правую руку оставляет на моем колене. Ныряет двумя пальцами в прорезь джинсов и принимается гладить кожу. От места, которого он касается, до промежности бегут горячие струйки. Бедра напрягаются, мышцы самопроизвольно сжимаются.

– Может, ко мне? – предлагает негромко.

– Закажем доставку?... – подхватываю тут же.

– Я знаю, где делают шикарный омлет с сыром...

Тяжело сглотнув, я немного съезжаю по сиденью и облизываю губы. Просекин это замечает. Никак не комментирует, но кадык его заметно дергается.

– Да, давай к тебе.

Тут же перестроившись в правую полосу, он включает поворотник и направляет машину к жилому комплексу, в котором у него квартира.

Сердце сходит с ума, и подкашиваются