Не верь мне - Ольга Сергеевна Рузанова

– Ох... – вздыхаю, изобразив сожаление, – Ну, раз она вам так рассказала, пусть будет так.

Округлившиеся глаза девчонок загораются животным любопытством.

– Нет – нет!... – тараторит Алина, – Мне сразу показалось, что Ева сочиняет!...

Я откидываюсь на спинку стула и беру чашку с кофе.

– Значит, это он ее бросил, а не она? – выдвигает предположение Диана, – Я так и знала!

– У них ничего не было.

– Но как?... Их же видели вместе...

– Но тем не менее... – развожу я руками.

– Это точно?... – уточняет Алина.

Уверенная, что уже сегодня вечером новость облетит все чаты, подчаты и лички, я с грусной улыбкой киваю.

– Сто процентов. Просекин отказал ей.

– Охренеть!...

– Вот сучка!

Таня отставляет тарелку и молча берется за кофе. Я тоже допиваю капучино, ведомая инстинктом оборачиваюсь и вижу у входа Пашку.

– Я тебе переведу, – бросаю шепотом Тане и, бросив в сумку телефон, поднимаюсь со стула.

– Пока, девочки.

Они меня, похоже, не слышат. Заметив Просекина, обе выпрямляют спины и принимаются махать ему руками. Он смотрит только на меня. Как я прощаюсь с подружками и, улыбаясь, иду к нему через зал.

Под прицелом трех пар глаз я обнимаю его за шею и звонко целую в щеку.

– Рассказала? – спрашивает он, положив руку на мою спину.

– Пока только подготовила, – смеюсь в его ухо, – Расскажу в следующий раз.

Глава 45

Катя

– Хочу устроиться на работу, – говорю сестре, вышагивая рядом с ней по торговому центру.

– Зачем?... А как же твоя магистратура? – спрашивает она, остановившись у манекена за стеклом.

На ней узкая кофейного цвета юбка и легкий кардиган. Нате подошло бы.

– Занятия по вечерам, а я могла бы работать хотя бы три раза в неделю.

– Спроси у мамы... Может, возьмет к себе на время.

– Спрошу, – вздыхаю я, – У тебя что нового?

Это первая наша встреча после возвращения ее из командировки в Москву. Мы созванивались пару раз, но от ответов на мои вопросы она всегда увиливала, словно есть, что скрывать.

– Особо ничего, – ведет плечом, на котором весит сумка.

– Как с Богданом? Вы общаетесь?

Она поворачивает ко мне голову, и я вижу, как горят ее глаза. В них смешинки, словно она услышала хорошую шутку.

– Нет!...

– Совсем? Он не пишет?...

– Не пишет, Кать!... Представляешь! И я не звоню и не пишу ему, потому что не скучаю!... Как будто и не было тех трех лет!...

– Значит, ты все правильно сделала, – озвучиваю собственное мнение, – Вы друг другу не подходите!

– Нет, конечно!...

Она звонко смеется, и откидывает с лица светлую челку. Что–то в ее поведении и жесте цепляет меня, но пока я не могу понять, что.

– Может... – легонько пихаю ее плечом, – У тебя есть, что ещё мне рассказать?

Наши взгляды пересекаются на краткий миг, и я понимаю, что да, есть. Что–то случилось или происходит в ее жизни прямо сейчас.

– Может, и есть, а может, и нет!... – отвечает с загадочной улыбкой, уходя от ответа.

– Натка! – восклицаю с обидой.

В этот момент до нас долетает знакомый голос и, остановившись, мы оборачиваемся.

– Катя!... Ната! – машет нам рукой Арина, старшая сестра Паши.

Толкая перед собой коляску, она быстро идет к нам. Ната выдвигается навстречу и, дойдя до нее на полпути, крепко обнимает.

Мое лицо обжигает, на несколько секунд я прикладываю к нему прохладные ладони, а затем шагаю к девчонкам.

– Привет, – целую Арину в щеку и сразу заглядываю в коляску.

Ее семимесячный сынок сладко спит с соской во рту.

– Ты экстремалка, – тихо смеется Ната, – Решила прогуляться по торговому центру с Миром?

– Пока он спит, я накупила себе нижнего белья и обуви, – хвастает Арина, показывая забитую доверху корзину под коляской, – А вы?...

– Мы ещё не успели, – говорю я.

– Может, пока Мирон спит, выпьем кофе?

– Конечно! – восклицает моя сестра.

Я не видела Арину около четырех месяцев или больше, поэтому тоже с радостью соглашаюсь. Пусть она будет ещё одним человеком, от которого у меня есть, что скрывать.

– Он уже ползает и пытается дотянуться до всего, что плохо лежит, – рассказывает она с гордостью, пока мы, устроившись на мягком диване в уютной кофейне, ждем заказ.

Арина говорит и говорит, отвечая на сыплющиеся от нас с Наткой вопросы о малыше, а потом, когда они иссякают, осторожно спрашивает про Богдана. В глазах сестры снова вспыхивают огоньки, словно она не с парнем рассталась, а излечилась от тяжелой болезни. Я смотрю на нее и снова задаюсь вопросом – что с ней случилось за то время, пока мы не виделись?...

Она рассказывает сестре Просекина о том, что знаем мы все и замолкает. Арина, которая очевидно была готова выразить сочувствие, несколько обескуражено тоже молчит. Мы пьем кофе и заедаем его пирожными, а затем очередь доходит до меня.

– Катюш, а как твои дела?

– Все отлично, – отвечаю бодро с уверенной улыбкой.

Рассказываю про мою учебу и про курсы графического дизайна, на которые я недавно записалась, и вдруг понимаю, что интересует Арину не это.

– Я хотела про Пашу спросить. Вы же с ним очень близки.

«Очень» не то слово – мелькает в моей голове, и кончики ушей начинает печь.

– Что с ним? – спрашиваю тоном, который не должен вызвать подозрений.

– Я не знаю, – качает она головой, – Но мама говорит, что с ним творится что–то странное.

– Ого!... – восклицаю с застывшей в воздухе чашкой в руке, – Что именно?

– Он стал рассеянным и будто что–то скрывает...

– Да, вряд ли!

– Мама считает, у него кто–то появился, – делится Арина шепотом, – Я подумала, может ты знаешь?... У вас же никогда не было секретов друг от друга.

В этот момент Мир зевает и, едва не выронив соску, присасывается к ней губами. Его мать качает коляску, и он снова засыпает.

Я сижу, дыша через раз, и совершенно не знаю, что ответить. Не могу ни соврать, ни сказать правду, когда Пашки нет рядом. Ната тоже