Недостойная для дракона - Майя Фар

— Я понял, риз ректор. То есть неконтролируемого оборота не было?

— Не было, — сказал ректор и, открыв фиолетовый портал, сделал шаг, но перед шагом он обернулся, посмотрел на меня:

— Карита Ксана, я в вас верю.

И мне захотелось закатить глаза в третий раз.

***

Вернувшись в лагерь, мы с Сарватом обнаружили там вернувшихся из разведки Байкора и того дракона, который отправлялся в середину болота.

Как мы и предполагали в начале, Байкор сказал, что никаких документов и никакого сосуда, конечно, в заражённом доме не было. Но сказал он это как-то глухо, не желая признавать, что ошибся и зря настаивал на своей точке зрения.

Но здесь меня снова поразил Сарват, который поблагодарил Байкора за то, что тот, несмотря на малую вероятность, отработал все имеющиеся у нас предположения.

В середине болот тоже не обнаружили никаких следов сосуда, но принесли оттуда шкатулку. И вот уже целый час мы пытались её открыть.

Она не открывалась никакими заклинаниями, не разбивалась, и тогда кто-то сделал предположение, что она откроется только в определённом месте. Поэтому необходимо вернуться к продумыванию маршрута. Продумыванием маршрута мы занимались всё оставшееся время до того момента, как на лагерь опустилась тьма.

Сарват распределил дежурство. Меня он выключил из графика дежурств. Я обиделась и заявила, что я вполне могу служить наравне с остальными. Но Сарват был неумолим, он заявил, что поскольку я сегодня пострадавшая и провалилась в теневое болото, то мне нужно отдохнуть, иначе завтра я буду недееспособна.

Такое объяснение не вызвало возмущения ни у сослуживцев, ни у меня, и я с чистой совестью забралась в полевую палатку, которую сама же, без помощи остальных, разложила.

Я сразу же провалилась в сон, и проснулась оттого, что мне было ужасно жарко. Вот просто ужас как. А ещё было тяжело дышать.

Открыла глаза, я по-прежнему находилась в своей палатке… но уже не одна.

Глава 38

Открыла глаза, я по-прежнему находилась в своей палатке… но уже не одна

… Кто-то здоровый и невыносимо горячий придавил меня, прижимая со спины. Что любопытно, я не чувствовала угрозы. Мне было тяжело, мне было жарко, но в то же время мне было приятно.

Не было никаких противных запахов. Было темно, поэтому видно было плохо, но я рукой попробовала пощупать руку, которая меня обнимала. Так и есть, ещё даже не оборачиваясь, я уже знала, кто это. Сегодня я уже гладила такие чешуйки. Уверена, что при свете они будут отливать алым.

У меня вопрос: «Как он вообще пробрался? У нас же выставлены караулы…

Я вздохнула: «Надеюсь, что он никого не переубивал».

Я попробовала пошевелиться. Находящийся сзади наследник недовольно заурчал. Освободиться не было никакой возможности. Тогда я постучала его по руке, вообще никакой эмоции. Тогда я развернулась к нему лицом.

Хорошо, что успела выставить руки перед собой, потому что, как только я развернулась к нему лицом, я оказалась прижата обеими руками к горячему (о, мамочки) обнажённому торсу.

Что же от него так пышет-то, как от печки…

— Амиран! — позвала я. — Амиран! — и постучала кулаком ему по груди.

Глаза наследника раскрылись. Они светились алым светом, и зрачки у него были вытянутые. Он снова попытался прижать меня, но я сопротивлялась. Делал он это нежно, поэтому никаких резких движений не последовало.

Он обнюхал мою голову, и я чуть громче сказала:

— Амиран, приди в себя!

И как будто по волшебству, услышав мой голос, в его глазах начал тускнеть алый свет, а зрачки стали сначала пульсировать, а потом постепенно становиться круглыми. Продолжалось это около минуты.

Когда произошло окончательное изменение, я это сразу увидела, потому что в глазах наследника появилось выражение непонимания.

— Что ты здесь делаешь? — резко отстранившись, спросил он.

— Я? — удивилась я. — Это ты что здесь делаешь? И вообще, говори потише, опозоришь меня! Ты чего вообще в мою палатку пробрался?

Амиран начал оглядываться. И через некоторое время, видимо, он понял, что это не я в его палатке, а он в моей.

— Как я здесь оказался? — спросил он.

— Этого я не знаю, — сказала я. — Я проснулась от того, что ты навалился на меня со спины.

Я прямо увидела, как он сглотнул.

— Что ты сделала?

«Да что ж такое-то… — подумала я. — Опять я виновата».

Он схватил меня за шею, и это, чёрт возьми, совсем не было нежным.

— Ты что-то используешь? Говори! Ты управляешь моим драконом?! — он словно с ума сошёл и это без всякого алого свечения в глазах.

Почему я отказалась от телохранителя в «полях»?

Я почувствовала, что начинаю задыхаться. Ещё не хватало, чтобы этот придурок меня убил! Пришлось применить парализующее заклинание, «заморозку». Моя целительская магия мне помогла, и руки наследника разжались.

— Что это? — недоумевающе спросил Наследник.

— Ничего, через часик заработает, — сказала я. — И вообще, убирайся отсюда! — и я резко оттолкнула его от себя. — Ещё раз проберёшься ко мне в палатку и позволишь себе хватать меня за шею, и я остановлю тебе сердце. Понял?

Я могла поклясться, что в глазах Амирана мелькнуло уважение.

«Чокнутые драконы…»— подумала я, а вслух сказала:

— Пошёл вон.

И что любопытно, он как-то очень тихо, несмотря на огромное своё тело, убрался из моей палатки. Даже если он там встретит кого-то, то я буду всё отрицать: это не я, это не ко мне приходили.

Оставшееся время до утра прошло спокойно. Правда, я всё время просыпалась, потом что мне всё время казалось, что кто-то опять пробирается в палатку.

«Придурок,» — подумала я. — Надо будет спросить у ректора, что происходит, как он вообще попал в лагерь и почему он пролез именно в мою палатку. Хотя ректор что-то говорил про «принятие меня драконом» … может быть, поэтому я вижу дракона его в глазах.

Я вздохнула.

Дракон, наверное, хороший — он мне больно не делал. А вот с Амираном следует, конечно, «поработать».

Утром я не выспалась. Когда прозвучал сигнал подъём я выбралась из палатки, осторожно, потому что не знала, что произошло ночью в лагере, но никто вроде бы косо на меня не смотрел.

Я умылась, все позавтракали пайками, которые у каждого были с собой, и Сарват распорядился, что мы идём к