Вне конкуренции - Лиз Томфорд

— Я не могу выбросить тебя из головы, — признаётся она, и, чёрт возьми, слышать это невероятно приятно.

— Нас таких двое. — Я убираю прядь волос за её ухо. — Где ты была всю эту неделю?

Вопрос не заставляет её отстраниться, но ответа я тоже не получаю. Она лишь качает головой и, прежде чем я успеваю возразить, снова целует меня.

Её губы движутся по моим, пока я снова прижимаю её к стене. Её ноги широко разведены, платье задрано до бёдер, и я трусь жёстким швом своих джинсов о неё. Сжимая её ягодицы, делаю это снова и снова, пока она тихо всхлипывает.

Я так сильно возбуждён, и с ней так хорошо. Прошло уже чертовски много времени, и сегодня я, взрослый мужчина, вполне могу кончить прямо в штаны.

Я не помню, когда в последний раз чувствовал такую жажду к кому-то. Когда в последний раз хотел кого-то так сильно. Нуждался в ком-то вот так.

Да, можно было бы списать это на запретный роман с начальницей. Но внутри я знаю — дело не только в этом.

Я не помню, когда эта часть меня вообще оживала. Я был занят тем, что был отцом. Тренером. Наставником. Годами старался быть всем для всех.

Но сейчас… сейчас мне нравится быть немного эгоистом. Нравится брать то, что я хочу, только для себя.

Я чувствую, как пальцы Риз сжимаются на моей рубашке. Как дрожит её тело. Как мои руки держат её, так, как и должны.

Ноги Риз крепче сжимаются вокруг моих бёдер.

— Вот так.

Я снова двигаюсь к ней, проводя губами по её челюсти, кусая, облизывая и мягко целуя вниз по изящной линии её шеи. Её духи заполняют мои лёгкие, пока мои губы скользят по нежной коже её шеи, и я буквально зверею от этого.

От неё.

Она даже не представляет, как давно я её хочу, пусть сначала это было всего лишь физическое желание. Она не знает, насколько я был уверен, что она никогда не захочет меня в ответ. Я довольно уверенный в себе парень, но то, что эта невероятно красивая и успешная женщина сейчас обвивает меня ногами, буквально окрыляет.

Я провожу губами по её ключице, пальцами поддеваю тонкую красную бретельку и стягиваю её с плеча. Стук её сердца гремит прямо у моих губ, когда я наклоняюсь ниже, отчаянно желая почувствовать её губами.

Её платье уже наполовину сползло, и я провожу пальцами по вырезу, нащупывая край её бюстгальтера без бретелек. Ещё полсекунды — и я бы стянул его вниз, почти готов прижаться губами к её коже, когда вдруг чёртов интерком взрывается звуком в тесной кабине лифта, резко останавливая нас.

— Мисс Ремингтон, — раздаётся голос из аварийного динамика. — С вами всё в порядке?

Её руки обхватывают мою шею с обеих сторон. Она закрывает глаза и опускает лоб к моему.

Опухшие губы, розовые щёки, волосы растрёпаны о стену позади неё, а красивое платье наполовину сползло с плеча.

Немного растрёпанная версия той безупречной принцессы, которую я привык видеть. Но всё же не настолько, насколько мне хотелось бы её растрепать.

— Да, — выдыхает она, отчаянно стараясь скрыть, чем именно мы тут занимались. — Простите. Наверное, я случайно нажала кнопку остановки.

— Конечно, — отвечает он с понимающей ноткой в голосе. — Я перезапущу лифт со своей стороны. Может пройти минута-две, прежде чем он снова поедет. Будьте готовы к небольшому толчку.

— Да, — выдыхает она, всё ещё пытаясь перевести дыхание. — Спасибо.

Раздаётся короткий сигнал — связь прерывается.

Я не могу удержаться от смешка.

— Он теперь подумает, что мы здесь трахались.

— Мы бы, наверное, и начали, если бы он нас не остановил.

Она мягко проводит большим пальцем по моим губам, стирая с них следы красной помады.

Я ищу её взгляд.

— Ты в порядке?

Она кивает и дарит мне маленькую улыбку.

Я осторожно возвращаю бретельку на её плечо, прикрывая её, прежде чем поставить обратно на ноги. Даю ей поправить платье, которое она тянет вниз по бёдрам, и делаю шаг назад, чтобы нормально на неё посмотреть.

Я провожу пальцами по своим коротким волосам, затем большим, огрубевшим пальцем мягко касаюсь её щеки.

— Я хочу повторить это.

Она на мгновение закрывает глаза, и я почти вижу, как её накрывает сожаление.

— Эмметт.

Я качаю головой, не желая верить, что сейчас всё пойдёт именно так, как я думаю.

— Пожалуйста, не надо.

— Эмметт, — говорит она снова, делая шаг ближе и поднимая на меня взгляд, словно убеждаясь, что я её внимательно слушаю. — Ты должен знать, что кто-то видел, как я выходила из твоего гостиничного номера в Сан-Диего.

Кровь мгновенно отливает от моего лица.

— Что?

— Это где-то выложили в интернете. Ничего официального, просто слух, но…

— Чёрт, — выдыхаю я. — Чёрт, Риз.

Все её новые правила. Все новые границы. Теперь всё становится понятным.

Как же это должно было её напугать — знать, что нас заметили. Ведь в ту ночь ничего действительно неподобающего не произошло, но любой, кто увидел её утром, наверняка решил совсем другое.

А я тут появляюсь, как пещерный человек, забираю её со свидания, потому что не могу вынести мысль, что она с кем-то другим.

— Это моя вина, — говорю я. — Прости меня.

— Я сама решила там быть.

Лифт вздрагивает, начиная движение, и я инстинктивно протягиваю руку, чтобы поддержать её.

И даже это теперь кажется переходом черты.

Её голубые глаза смотрят на меня почти умоляюще.

— Эмметт, нам нужно держаться друг от друга подальше.

Я ненавижу эти слова, хотя понимаю, что она права.

Для неё это слишком опасно. На неё смотрит слишком много людей. Слишком многие только и ждут доказательства, что она не справляется со своей работой.

Если кто-нибудь узнает, что она целовалась со своим сотрудником в лифте…

— Я знаю, — соглашаюсь я, ненавидя вкус этих слов на языке. — Знаю. Ты права. Нам нужно.

Она улыбается, благодарно, но с ноткой сожаления.

— Только не так, как на прошлой неделе. Пожалуйста, не избегай меня снова, как тогда.

Лифт останавливается на верхнем этаже и открывается прямо в её квартиру, но я не могу заставить себя обратить внимание на её дом.

Я слишком занят тем, что смотрю на неё.

— Пообещай мне, Риз.

— Я не буду избегать тебя. Но мы должны оставаться профессионалами. Это… — она обводит рукой пространство вокруг нас, — этого больше не должно быть.

— Да, — тихо выдыхаю я. — Я знаю.

Соглашение звучит чертовски уныло.