Мой босс... Козел! - Елена Северная

— Э-э-э-э, — промямлила я, наблюдая, как босс облачается в домашний костюм: трикотажные штаны и тенниску. — А я? — красноречиво показала на свои восемьдесят пять, хм, наверное, после сегодняшней ночи уже меньше, килограмм.

— Та-да-ам! — воскликнул этот… этот гад брюнетистый! Потому, что приблизившись к стене, одним движением руки он открыл неприметную дверь, и та вела в мою комнату!

Получается, я с самого первого дня тут в открытом доступе была? Ла-а-адно, шеф драгоценный, я тебе это припомню. Гордо задрав нос и выпрямив спину — этим самым подчеркнув свои верхние ещё аппетитные формы, — продефилировала мимо довольно облизывающегося на них мужчины в свою временную обитель. Уже в самой двери получила смачный шлепок по голой попе. Блин, не ожидала, что у меня такая звонкая задница. Взвизгнув, заскочила в комнату и захлопнула дверь перед самым носом нагло скалящегося «жениха».

— Не понял, — сразу перестав ржать, растерянно произнёс он. — Что это было?

А вот так! Ибо не фиг.

Выбора в одежде особо не было: я ж захватила немного вещей, самые необходимые. Поэтому натянула тоже домашний костюм из тонкого трикотажа, закрутила влажные ещё волосы в тугой узел на затылке, вдохнула и вышла в коридор, где босс в ожидании уже подпирал стену. На кухню зашли, держась за руки.

— Ну, наконец-то, — расплылся в улыбке Козел-старший. — А мы думали, вас до вечера не вытащить на свет божий.

— Да ладно тебе, Ваня, — улыбнулась сидящая рядом с ним «свекровь». — Себя вспомни. Мальчик весь в тебя.

Козел-старший довольно крякнул и лукаво зыркнул на своего «мальчика», которому, если что, уже четвёртый десяток лет капает. Анна Марковна, светясь, словно новогодняя ёлка, тут же поставила на стол два прибора и налила по тарелке наваристого супа с фрикадельками. Ели под любовное умиление родителей босса и облегчённое икание объевшегося Саньки. Когда с супом было покончено, перед носом оказались котлеты с пюрешкой. Мы и это сметелили, не заметив, как и куда оно всё поместилось.

— Ну, вы тут беседы беседуйте, — заявила Татьяна Александровна, — а мы с Санёчком в комнату пойдём. Правда, внучек?

Всегда рассудительный и спокойный Санька вдруг зло сверкнул глазами.

— Не надо! Я один пойду! Сидите уж тут. Беседуйте.

Так получилось, что мы с боссом разместилиськак раз напротив выхода. Насупившийся Санька прошмыгнул мимо и потопал по коридору, слегка сгорбившись и втянув голову в плечи. Он показался таким одиноким, таки жалким, таким… Я поняла: мальчишку резануло слово «внучек». Вспомнила, с какой любовью и нежностью он рассказывал о своей бабуле, с которой прожил всю свою сознательную жизнь. Вспомнила и вдруг ясно осознала: какой он всё-таки мужичок! За всё время, что мы провели вместе, я не слышала от него ни единой жалобы, никакого нытья и капризов, а ведь он потерял единственного дорогого человека. Маленький, а характер железный. Ну, зато у меня не железный, щас выскажусь!

— Зачем вы так? — мрачно спросила я у «свекрови».

Она сидела и непонимающе хлопала глазами.

— Машенька, я ж ничего плохого… Я что-то не то сказала?

И такая вся лапочка-душка, излучает любовь, обожание и непонимание! СвекроДушка!

Решив раз и навсегда закрыть данную тему, я набрала воздуха в грудь:

— Вы же знаете, что Саша мне не родной сын! И шеф… то есть, Борис знает! Я не собиралась обманывать его!

— Конечно, знаем, — на удивление спокойно отозвался Козел-старший. — Я не пойму, что ты нервничаешь так, — попенял он, — мы прекрасно общались с внуком. И я, действительно, обескуражен его поведением. Возможно, это какие-то детские травмы, нужно сводить ребёнка к психологу.

И стал, как ни в чём не бывало размешивать чайной ложечкой сахар в чашке с кофе, которую ему подсунула Анна Марковна.

— Не надо никаких психологов! — вызверилась я. — Он недавно похоронил бабушку, которая его воспитывала! Мать-стрекоза, всё лето вечное искала, по мужикам прыгала, а мальчишка у бабушки жил. И тут вы со своим «внучек»! Расстроился парень, понятно? Он и так сколько держался.

— Ваня, — растерянно пролепетала Татьяна Александровна, обращаясь к мужу. — О чём она?

— Не понял, — сурово протянул Иван. — Саша наш родной внук. Как нам ещё его называть? Или вы ему ничего не сказали?

От мрачно-возмущённого взгляда отца босса, которым он наградил всех присутствующих, стало зябко. У меня даже пальчики на ногах занемели от холода.

— Сказали что? — не менее мрачно вопросил босс.

Если они так и дальше будут меряться у кого взгляд страшнее и ледянее, то у меня все ноги вместе с продолжением рода отмёрзнет. Мне бы смолчать в надежде, что свекродушка вмешается в диалог своих мужчин и успокоит обоих, но я молчать не стала. Видно дух хазановского попугая решил не вовремя воскреснуть и выбрал меня своей жертвой.

— Саша прекрасно обо всём осведомлён. Как только найдём его настоящего отца, я займусь усыновлением. Борис обещал помочь.

Сказала и пожалела. Чёрт, у нас же операция «невеста и сын»! А я сдала шефа с потрохами! Хотя, нет. Потрохи не все вывалила. Кое-что в закромах осталось.

— Не понял, — опять прогудел Козел-старший. — А это тогда кто? — и некультурно ткнул в сторону своего сына чайной ложечкой.

И как прикажете мне сейчас выкручиваться?

— Маш-ш-ша, — угрожающе зашипел шеф, придвинувшись и больно стиснув мою коленку.

Сама знаю, что виновата. Но теперь уж чего? Сижу, молчу, тоже чай размешиваю, без сахара, правда, просто воду в кружке колочу. И тут свекродушка ка-а-ак выдаст:

— Ваня! А Борька наш, действительно, влюбился!

Эти слова произвели эффект взорвавшейся бомбы. Пока мы втроём дружно переглядывались с различными эмоциями, начиная от недоумения, заканчивая возмущением, свекродушка заливалась:

— А я не пойму: чего это мой сын, всегда такой дотошный, а тут ляп за ляпом совершает! Ну, точно, копия своего отца, — знаком показала Анне Марковне подлить ей чаю. — Тот тоже в первые дни нашего знакомства не отличался «умом и сообразительностью», — последние слова были произнесены с явной долей ехидства. — Помнишь, Вань, как ты проворонил какого-то поставщика и от отца тебе тогда здорово влетело?

— Помню, — рыкнул старший и почему-то потёр шею. — Такое забудешь.

— Копия! — Татьяна Александровна с умилением сложила холёные ручки у груди. — Ах, как быстро летит время!

Босс на автомате повторил жест отца, а именно — потёр заднюю поверхность шеи.

— И ты хорош, — продолжала она, обратившись к мужу. — Нельзя же так!

Вот именно такую фразу хотела сказать я! Нельзя же так! Нельзя играть на чувствах ребёнка! И вообще, пора заканчивать этот балаган. С китайцами вопрос решили,