Когда небо обращается в пепел - Нин Горман

– Показывай, куда идти, Скай Пауэлл. Я хочу заняться с тобой любовью.

– Эш – Ответный удар

Just a little insight won't make this right

It's too late to fight

It ends tonight[49].

It Ends Tonight, The All-American Rejects

Этот вечер был похож на свидание, а ведь мы со Скай никогда себе подобного не позволяли. Еще немного, и я войду во вкус.

Надеюсь, поход в кино и все, что за ним последовало, отвлечет Скай от тревог, которые причиняет ей семья. Учитывая ее состояние, не нужно ей с ними встречаться. Боюсь, это пробудит слишком много дурных воспоминаний.

Вернувшись в общежитие, Скай первым делом отправилась в душ. На губах ее играла довольная улыбка, которая меня успокоила.

Пока она моется, мне приходит запрос на видеозвонок от Сибилл. Наверное, Элиас взял мамин телефон, потому что не может уснуть.

– Привет, старик! Уже поздно, ты почему не спишь?

– Не получается.

– А мама где?

– В комнате, уже спит. А что с твоим глазом?

Черт, надо было отключить свою камеру.

– Ничего, малыш, просто синяк.

– Ты с кем-то подрался?

– Да, но драться нехорошо.

– Эш, сколько раз мне надо поспать, чтобы ты вернулся?

От этого вопроса у меня сжимается сердце, потому что я не знаю ответа и не хочу давать Элиасу обещание, которое не смогу сдержать.

– Не знаю, малыш, мне нужно еще побыть в Блумингтоне.

– Ты с той красивой девушкой из ресторана? Скай?

– Да.

– У нее все хорошо?

– Вроде да.

– Ты с ней целовался?

– Было пару раз.

– С языком?

Я хмыкаю. Парень за словом в карман не лезет.

– Да.

– Фу! Мы с Элио пробовали в садике, мерзость какая-то.

– Погоди-ка, разве не Мэдисон была твоей подружкой, когда я уезжал? А Элио… Он же твой лучший друг.

– Да, но Мэдисон поцеловала Виктора, так что Элио мне нравится больше и знаю, что он никогда меня не предаст.

Мальчишке хватило одной фразы, чтобы у меня сердце рухнуло вниз. Зак тоже думал, что я никогда его не предам, и все же… Надеюсь, что Элио будет для Элиаса лучшим другом, чем я для Зака.

– Эш, ты чего молчишь, обиделся?

– Нет, не обиделся, Элиас, но тебе пора спать, уже очень поздно.

– Ладно. Но я боюсь, что мне приснится кошмар. Можешь побыть со мной, пока я засыпаю? Потом отключишься…

– Договорились. Ложись и закрывай глаза.

Элиас послушно укладывается на диван в гостиной, а я следую его примеру и вытягиваюсь на кровати Скай. Держу глаза открытыми, чтобы смотреть, как он засыпает, и не упустить ни секунды.

– Эш…

– Чего?

– А не хочешь попросить Скай, чтобы она переехала в Нью-Йорк?

– Зачем? Ты по ней скучаешь?

– Да… Но еще мне кажется, что ты бы чаще улыбался, если бы она тоже жила здесь.

Мы с Элиасом болтаем еще несколько минут, потом я напоминаю ему, что пора спать. Я отключаюсь, когда Скай возвращается в комнату с мокрыми после душа волосами. Она подходит ко мне, и с кончиков прядей на меня срываются прохладные капли. Ее взгляд полон нежности. Она наклоняется меня поцеловать, и я с удовольствием отвечаю на поцелуй, но если обычно этого достаточно, чтобы отогнать мои черные мысли, то сейчас даже ее губы не помогают.

Звонок Элиаса все поставил с ног на голову.

Скай одевается, а я накидываю куртку и хватаю со стола пачку сигарет.

– Пойду покурю.

Я сбегаю по лестнице общежития и, едва оказавшись на улице, набрасываю на голову капюшон толстовки. Прикуриваю и затягиваюсь, словно наркоман, дорвавшийся до дозы. Когда я рядом со Скай, боль стихает и жизнь становится выносимой. Я остаюсь в Блумингтоне из чистого эгоизма, а на другой чаше весов – Элиас, который каждый вечер ждет меня, чтобы уснуть.

Я словно между двух огней – именно поэтому я не могу заставить себя заговорить о ребенке, которого Скай носит под сердцем. У меня есть семья в Нью-Йорке, которая рассчитывает на меня, а теперь есть семья еще и здесь, и за них я тоже отвечаю. Черт, я не хочу решать, не хочу делать выбор и сознательно тяну время. Говорю себе, что все хорошее когда-нибудь кончается… и Скай в итоге примет решение за меня.

Держись, Элиас, я обязательно вернусь.

Меряю шагами крыльцо общежития в тщетной попытке развеять мрачные мысли, потом закуриваю вторую сигарету.

Обычно в такие минуты я писал Заку. Но теперь не могу… У меня нет права. Мне ужасно не хватает лучшего друга, и по Элиасу я жутко скучаю, но сама идея о том, чтобы уехать, нагоняет на меня черную тоску – ведь без Скай мне тоже плохо.

– Эш?

Она спускается по ступенькам на заасфальтированный двор.

– Ты простудишься, лучше иди в комнату.

– Я сейчас поднимусь.

Я не подхожу к Скай, чтобы не травить ее сигаретным дымом. Она тоже стоит на месте и уходить не собирается: мои слова ее явно не убедили.

– Все в порядке?

Я бы предпочел, чтобы она не спрашивала. Ведь просто ответ ее не удовлетворит, она хочет знать о причинах моего состояния. Я отвожу взгляд и выплевываю облако дыма в ночь.

– Скажем так, просто еще один день без.

Бросаю окурок и растираю его подошвой по асфальту, а Скай подходит ко мне с жалостливым выражением лица. Она ничего не говорит, просто обнимает меня. Я утыкаюсь подбородком ей в макушку и тихо радуюсь тому, что она рядом. Скай перестала лезть мне в душу, как раньше, – то ли смирилась, то ли проявляет уважение, не знаю. Зато стала более открыта в том, что касается ее семьи и ее прошлого… в отличие от меня.

Ее рука находит мою, Скай целует меня и уводит обратно в общежитие.

За чашкой чая мы обмениваемся ничего не значащими фразами, потом Скай сообщает, что ей и ее кружке с единорогом нужно посидеть над домашним заданием. Я делаю вид, что скроллю ленту в телефоне, но на самом деле тайком фотографирую Скай, склонившуюся над книгой с крайне серьезным видом. Раньше я тоже так делал – она невероятно красива, когда с головой уходит в учебу.

Время тянется, как сироп, и я не замечаю, как начинаю дремать на кровати Вероники. Когда я открываю глаза, верхний свет в комнате выключен, но