Развод с истинным. Инквизитор для попаданки - Хэля Хармон

опасности, чего ты улыбаешься блин?.. А хотя… Мы как-то можем повлиять? Нет. А значит, надо расслабиться и получать удовольствие. Так бабушка Ида говорила…

— Софи…

— Что?.. — голос сиплый. Но хотя бы человеческая речь, и никакого карканья!

— У тебя получилось, Софи… Тебе не холодно?

— Нет, мне не…

Окидываю себя взглядом.

Нет, ну отлично. Я сижу голая! На руках у человека в чёрной форменной одежде! В яме! Хрен знает где. А над нами — ползают пауки-мутанты и ещё куча всякого-разного…

Романтика здорового человека? Не, не слышали.

Ри чуть отклоняется от меня назад, снимает камзол и молча накидывает мне на плечи, запахивает. Мне инквизиторский форменный камзол доходит почти до колена.

Я выдыхаю. С запозданием осознаю, что прозвучало как разочарованный выдох.

А Ри улыбается чуть шире. И взгляд у его разноцветных глаз сейчас озорной.

— Никогда бы не поверил, Софи, что смогу находить поводы для радости в подобной ситуации… — Ри осторожно обнимает меня, деликатно и медленно, оценивает, как я отреагирую.

— А что такого? — очень тихо отвечаю я, — мы же ничего не можем сделать.

— Нет…

— И это возможно наши последние часы на этом свете… — сама не понимаю, как приближаю своё лицо к лицу Ри.

— Всё возможно, Софи… Может, если всё закончится плохо, проснёшься в своём мире и продолжишь жить жизнь, которую знала… — он выдыхает мне в губы.

— Вряд ли… После полёта с такой высоты, с какой я там свалилась, не живут. Волшебников-целителей там нет. Обротней-птиц тоже. Может это всё, ты и твой мир… мерещатся мне в предсмертной агонии?

— Софи…

— А я ничего в жизни не успела…

— Софи, расскажи мне о том, как ты жила.

— Я… — к горлу почему-то подступает комок, — никак. Как все. Жених меня не любил. Любил деньги и карьерные перспективы, которые ему открыл бы мой отец…

— А ты любила его? Или кого-нибудь другого, — Ри хмурится. Он сейчас серьёзен и заглядывает мне в глаза как будто с затаённой надеждой.

Прислушиваюсь к себе. Почему-то сейчас очень хочется говорить правду.

— Нет, Ри. Я вообще эту часть жизни не успела узнать. Скорее выдавала желаемое за действительное. У всех вокруг были женихи. И у меня появился. Чтоб было. Нет, Ри. Не было в моей жизни такой любви. Может, поэтому она мне и мерещится теперь, в предсмертном бреду… — печально улыбаюсь Инквизитору.

— Всё ещё сомневаешься, Софи? — Ри обнимает меня крепче, вынуждая прижаться к его груди вплотную, — сомневаешься, что я, наша дочь, Руанд, вся эта жизнь реальны?..

— Совсем капельку, — грустно усмехаюсь и кладу голову на плечо Ри. Получается так легко и естественно. Как будто я так делала тысячу раз и этот жест мне знаком.

— Софи, — Ри еле слышно выдыхает мне в лицо, и я тону в самом лучшем на свете запахе — травянисто-пряной горечи — его запахе, — Софи, я люблю тебя. Что бы ни случилось. И не сомневайся, это всё реально… Ты веришь мне, Софи?..

Я молчу. А сердце снова разгоняется. Снова становлюсь птицей? Нет… теперь дело не в этом.

Губы Ри мягко касаются моих. Тело мелко дрожит. Слёзы на подступи. Отвечаю на поцелуй, сначала робко, а потом — всё с большей страстью. Инквизиторский камзол сползает с моего плеча. Ри проскальзывает руками под распахнувшиеся полы и крепко обнимает меня за талию.

«Ну и пусть», — вдруг думаю я, разум мой становится будто хмельной, а метка — опаляет запястье, — «даже если я скоро погибну… оно того стоило. А эти мгновенья — точно наши. И того, что я почувствовала в этом мире… к этому мужчине… у меня уже никто не отнимет».

Глава 15

София

Я перестаю видеть яму-ловушку, в которой нас заперли враги. И перестаю ощущать колкую мёрзлую землю чужого мира.

Моя вселенная сужается до этих глаз… глаз Инквизитора-Волка.

Один медово-карий, другой льдисто-голубой. Они завораживают меня как в тот самый миг, когда я взглянула в них впервые.

Запах свежескошенной травы, свежий, чуть горьковатый, с нотками сладкой ириски — запах этого мужчины мягко обволакивает меня.

Пожалуй, оно того стоило…

Ошибиться женихом, жизнью, миром… выпасть в окно с восьмого этажа, возможно даже умереть.

Да хоть бы и трижды умереть!

Одна смерть там, дома, на асфальте под немыми бездушными окнами многоквартирного дома… Хотя то место теперь кажется мне таким чужим и нереальным, что его и домом-то называть странно.

И две смерти здесь. Та, что ждёт меня завтра, когда планеты этого мира выстроятся в ряд, если мы проиграем, если нам не повезёт… И та, третья — бесконечно далёкая. В глубокой старости, когда Ри будет держать меня за руку. И потом мы останемся вдвоём — в садах Божественного Зверя. Навечно. Что это за мысли? Откуда они?

Да и к чёрту. Сколько бы ни было смертей…

Эти мягкие горячие губы Инквизитора всё искупают.

То, как он властно целует меня, как мягко, но настойчиво Ри заставляет меня подчиниться.

Как я плавлюсь в его руках. Обжигающе горячих.

Сама не замечаю, как оказалась на спине, на земле — меня отвлекла цепочка колких поцелуев, что оставил Инквизитор на моей шее и увёл ниже, к груди, к животу…. Я теперь просто лежала поверх расстеленного инквизиторского камзола.

Я смотрела вверх, на закрывшиеся створки нашей ловушки из полупрозрачного камня и не видела её.

Не видела опасностей и не размышляла о мрачных картинах вероятного будущего.

Потому что сейчас энергия во мне бьет через край, слух и обоняние обострены до предела, а сердце дико колотится. И я готова поспорить с любой установкой судьбы.

А ведь я никогда раньше не верила в судьбу! Не верила… пока не заглянула в его глаза.

Когда сильное тяжёлое мужское тело накрыло меня сверху, я почувствовала себя такой счастливой — мне на миг захотелось кричать об этом счастье на весь мир. Но я лишь тяжело и со стоном выдохнула…

— Ри…

Снова поцелуи. Я даже ничего не могу сказать. А мне есть что говорить? Мысли ушли. В голове блаженная пустота.

А в душе́ всё переворачивается. Чувство полной гармонии сменяется эйфорией, а та — липким страхом. А затем всё повторяется сначала!..

— Софи… — Ри вдруг замирает надо мной, приподнявшись на руках. Я невольно засматриваюсь на широкие сильные плечи, точёные черты лица Инквизитора… а эти глаза разного цвета — будто слегка подсвечиваются.

Я только тяжело выдыхаю. И сама слышу в этом выдохе дрожь.

— Софи, ты помнишь, как у нас это было?..

Я с усилием обращаюсь