Босс замедленного действия - Оливия Хейл

когда начинает двигаться, тихие стоны в мое ухо звучат, как музыка. Так же, как на том конце телефона. Я провожу руками по его спине, пальцы гладят гладкую кожу и перекатывающиеся мышцы.

Он двигается во мне ровно, глубоко и медленно, все мое тело становится томным от этого. Картер опускается на локти, губами к моему уху. Он полностью накрывает меня, и я хочу, чтобы он никогда не останавливался.

— Останься на ночь, — шепчет он.

— Как будто я уйду после этого.

Он усмехается. Звук резко обрывается, когда я сжимаю мышцы вокруг него, экспериментируя.

— Я тут пытаюсь не кончить, толком не начав, — говорит он мне.

Я провожу рукой вниз, к его бедру, пальцы обводят сильные мышцы. Они напрягаются с каждым толчком.

— Я думала, я остаюсь на ночь?

Он издает низкий стон и ускоряется. После этого нет больше разговоров, только движения наших тел, я так настроена на его удовольствие и быстрое биение его сердца, что я уже на краю там с ним, когда он сбивается. Его тело становится напряженным, как натянутая тетива, и я смыкаю вокруг него руки и ноги.

После нескольких глубоких вдохов он приподнимается на руках, словно собираясь отодвинуться. Я снова притягиваю его к себе.

Он слабо усмехается.

— Вот так, да?

— Да, — я закрываю глаза, уткнувшись в его плечо. Он теплый, большой, и его вес приятен. — Знаешь, я читала про утяжеленные одеяла, которые люди используют, чтобы лучше спать? Кажется, я понимаю, почему они так популярны.

Картер высвобождается из моих объятий и приподнимается, золотистые глаза встречаются с моими. Он усмехается.

— Это то, о чем ты думаешь сейчас?

— Мысль только что пришла.

Он целует меня долго, а когда отстраняется, я не останавливаю его. Он идет в ванную с презервативом, а я переворачиваюсь на бок, наблюдая за ним.

— Твой разум — загадочная штука, — говорит он.

— Поэтому я тебе и нравлюсь, да? Потому что я загадочная.

— Высокая, темноволосая и красивая, — говорит он с подмигиванием и снова устраивается на кровати. — Иди сюда, мелкая. Дай я еще немного на тебе полежу.

ГЛАВА 17 Одри

Первая мысль, когда я просыпаюсь — я проспала. Я опаздываю на работу и мне придется бежать на метро. Вторая — молитва, чтобы Джон не занял душ.

Но потом я осознаю мягкость простыней и то, что лежу на слишком большой кровати. Комната, в которой я нахожусь, красивая и лишь смутно знакомая. Темно-серые тона, большой деревянный комод в углу. Над ним висит картина, отдаленно напоминающая стальные прутья.

Я в спальне Картера.

Его нет в постели, но простыни пахнут им. Я подтягиваю их к носу и глубоко вдыхаю. Лен, мыло и одеколон. Под пуховым одеялом я шевелю пальцами ног.

Мы переспали. Дважды. И это был один из лучших сексов в моей жизни. Я улыбаюсь под одеялом, чувствуя радостное возбуждение, застенчивость и легкость.

Я слышу звук из ванной. Кран включается, потом выключается. Дверь открывается и появляется Картер.

Он вытирает волосы полотенцем. На нем только брюки, его широкая грудь и пресс полностью на виду. При дневном свете он выглядит еще лучше.

Он застает меня врасплох, наблюдающую за ним.

— Ты проснулась?

Я киваю.

— Хорошо спала?

Я снова киваю.

— Голос потеряла, мелкая?

Я опускаю одеяло и качаю головой.

— Нет. Просто ошеломлена.

— Ошеломлена, — говорит он с улыбкой. — Моей красотой?

Это заставляет меня усмехнуться.

— Да.

— Что ж, когда придешь в себя, я буду на кухне с завтраком, — его улыбка становится кривой, он кивает в сторону ванной. — Там есть свежие полотенца. Можешь брать все, что найдешь.

После душа я краду одну из его рубашек. Моя одежда в гостиной, и хотя я не думаю, что он был бы против, я не собираюсь расхаживать по его квартире абсолютно голой.

Картер сидит за кухонным столом. Читает газету, разложенную перед ним, большие руки сжимают ее с двух сторон. Волосы наполовину высохли, взгляд сосредоточен на статье перед ним.

Мое сердце болезненно сжимается при виде этого. Мой, думаю я.

Он опускает газету. Медленная улыбка расползается по его лицу, когда он видит, что на мне.

— Ты сказал, я могу брать все, что найду, — говорю я.

— Именно так… Я целиком и полностью одобряю.

Я замечаю, что на кухонном столе. Круассаны, свежевыжатый апельсиновый сок, фруктовая тарелка, яичница, бейглы. Что-то, похожее на… асаи боул?

— Что это все?

— Завтрак, — говорит он.

— Ты не… ты это приготовил?

Он усмехается.

— Что, сомневаешься в моих способностях? После изысканного ужина, которым я тебя вчера кормил?

Я сажусь на стул напротив.

— Сомневаюсь.

— И правильно. Это бранч из места на Седьмой авеню. Я заказал доставку.

— Выглядит восхитительно.

Он складывает газету в аккуратный квадрат и откладывает в сторону. Их две, теперь я вижу. «The Globe» и ее дочернее издание в Вашингтоне.

— Угощайся, — говорит он и тянется к своей чашке кофе.

Я наливаю себе стакан апельсинового сока и поджимаю под себя ноги. Опираюсь головой на руку и просто смотрю на него. Странная застенчивость накатывает на меня. Видеть друг друга так, наутро, ощущение интимности, но другой, нежели прошлой ночью.

Я наблюдаю за ним: простая футболка, сильные руки. Он разрезает бейгл пополам, и это так обычно, но в то же время так необычно, что я смеюсь.

Картер поднимает взгляд.

— Что? — говорит он, но тоже улыбается.

— Не могу поверить, что у нас был секс прошлой ночью.

— В смысле, больше никогда не повторится? — спрашивает он, приподняв бровь. — Или в смысле…

— Ты прекрасно знаешь, в каком смысле я это говорю.

Он усмехается.

— Да. Знаю. Я доволен этим.

— Ты и выглядишь так, — говорю я.

— Говорит женщина в моей рубашке и с улыбкой только что трахнутой.

Я смеюсь, закрывая лицо широким рукавом.

— Виновата.

— Давай. Ешь. Здесь много вкусного.

— Ты купил все меню?

— Вроде того, — говорит он. — О, и в холодильнике есть кетчуп, если нужен соус.

Я смеюсь и хватаю одну виноградину из фруктовой тарелки, кидая в него. Он отражает ее ножом для масла и качает головой.

— Дикарка, — говорит он. — Молодое поколение такое нецивилизованное.

— Я всего на шесть лет младше тебя, малыш.

Он печально кивает.

— И это заметно, да.

Я закатываю глаза и набрасываюсь на еду. Счастье пузырится в груди. Я стала бутылкой шампанского.

— Но ты скоро станешь старше. Я немного поискала информацию о тебе после того интервью для корпоративной рассылки. Разве у тебя не день рождения на следующей неделе?

— У тебя слишком хорошая память.

— Значит, правда?