Не ругайся, адвокат - Ария Янтарь

рядом. Не вплотную, а чуть позади, на расстоянии вытянутой руки. Он давал мне пространство, не лез с утешениями, не пытался взять за руку. На нём было чёрное пальто — то самое, из дорогой ткани, которое не промокало, но сейчас на плечах уже блестели капли. В тот первый раз на кладбище он стоял под зонтом, спрятав лицо. Сегодня зонт остался в машине. Он стоял под дождём, промокший, и смотрел на меня. В его серых глазах не было ни жалости, ни строгости. Только спокойная твёрдость.

Я положила на могилу букет белых роз. Они пахли сладко, но запах смешивался с сыростью и терялся.

Прижала ладонь к холодному камню.

— Я выиграла турнир, Руслан, — сказала я. — Ты говорил, что я сильная. Ты был прав.

Ветер трепал мокрые ветки деревьев за оградой. Где-то далеко каркнула ворона.

— Я поступила в институт, — продолжила я. — На тренера. Буду работать в зале. Угадай, кто помогает мне с учёбой? Тот самый твой друг. Ты не ошибся в нём.

Я повернулась к Артуру. Он смотрел на меня, и в его глазах я прочитала благодарность. За то, что я сказала это Руслану. За то, что признала его.

— Ты прости меня, — сказала я уже брату, снова глядя на фотографию. — За то, что злилась. За то, что не понимала. Я люблю тебя. И всегда буду любить.

Я отошла от могилы. Артур шагнул вперёд, положил руку на камень. Он не сказал ничего, а просто стоял так минуту, опустив голову. Потом взял меня за руку. Его пальцы были холодными и мокрыми, но я не отдёрнула.

— Поехали домой, — сказал он.

Я кивнула.

Дорога обратно была молчаливой. Дождь усилился, дворники едва справлялись, разгоняя воду по стеклу. Я смотрела в окно на серые улицы — знакомые с детства, такие же унылые, как и год назад. На лужи, в которых отражались фары встречных машин и редкие оранжевые огни светофоров. Город был мокрым, грязным, но каким-то родным.

Я чувствовала пустоту внутри. Как будто после долгой и тяжёлой болезни наконец наступило выздоровление. Руслан остался во мне — его голос, его улыбка, его привычка грызть ручку, когда он задумывался. Но боль перестала быть острой. Она стала частью меня, такой же, как шрамы на костяшках.

Когда мы вернулись в квартиру, я скинула промокшие кроссовки в прихожей. Они оставили мокрые следы на светлом полу. Сняла куртку, вода стекала с рукавов, натекла лужица на кафеле. Артур повесил пальто на вешалку, стянул промокшие ботинки.

Я прошла на кухню. На подоконнике стояли две кружки — моя с динозавром и его чёрная, без рисунка. Он поставил чайник, достал из шкафа банку с мёдом и пачку имбирного печенья.

Чайник вскипел. Он заварил чай — чёрный, крепкий, бросил туда дольку лимона и добавил ложку мёда. Я взяла кружку обеими руками и подошла к окну.

За стеклом стекали капли. Город расплывался в серой пелене. Я смотрела, как дождь моет крыши соседних домов, как вода струится по водосточным трубам, как по асфальту бегут мутные ручьи. Напротив, в окне девятиэтажки, зажёгся свет — кто-то вернулся с работы, кто-то ужинал.

Артур подошёл сзади. Я почувствовала его руки на своей талии — сначала осторожно, потом увереннее. Он прижался ко мне, положил подбородок на моё плечо. Его пальцы сомкнулись на моём животе. Я чувствовала тепло его тела сквозь рубашку. Он поцеловал меня в плечо — туда, где кожа была открыта, где не было ткани футболки. Его губы были горячими. Я вздрогнула, но не отодвинулась.

— Замёрзла? — заботливо спросил он.

— Нет, — ответила я.

— Вся промокла.

— Ничего. Сейчас согреюсь.

Я отпила чай. Горячая жидкость обожгла горло, разлилась теплом по груди и животу. Артур стоял за моей спиной, не отпуская. Его дыхание было ровным, и я чувствовала, как поднимается и опускается его грудь, прижатая к моей спине.

— Катя.

— Ммм?

— Ты как?

— Нормально, — ответила я. — Грустно, но нормально. Не так, как в прошлом году. Легче.

— Боль прошла?

Я задумалась. Боль не прошла. Она не проходит никогда. Я знала это. Но она изменилась. Раньше она была острой, и каждое воспоминание вызывало спазм, каждое слово о брате выбивало землю из-под ног. Теперь боль поселилась где-то глубоко, под рёбрами, и иногда напоминала о себе. Но я научилась с ней жить.

— Не совсем, — ответила я. — Но стало легче. Гораздо легче.

Он поцеловал меня в шею, чуть выше плеча. Потом ещё раз — в затылок, в самую макушку. Я откинула голову назад и прислонилась к его груди. За окном всё лил дождь, а в комнате было тепло и уютно. Горел свет, на плите закипал чайник — Артур поставил новый, потому что первый уже остыл.

— Я люблю тебя, — сказала я.

Я редко говорила эти слова. Не потому что не чувствовала. Просто они казались слишком громкими для человека, который привык всё выражать через действия. Но сейчас они вышли сами, в тепло и безопасность его рук.

— Я знаю, — ответил он. — Я тебя тоже, моя лисичка.

Мы стояли у окна долго. Дождь не прекращался. Где-то вдалеке сверкнула молния, но грома не было слышно — может, слишком далеко, а может, звук заглушал шум воды. Я смотрела на улицу и думала о том, что жизнь продолжается. Что Руслан хотел бы видеть меня счастливой. Что он не ошибся, когда выбрал Артура. Что я не ошиблась, когда осталась.