Нищая невеста - Денни Смит

— Я был уверен, что именно мне вчера удалось вытащить из вас живого человека, но, оказывается, Чак преуспел в этом куда больше.

Упоминание о том, что произошло после театра, смутило мисс Уоррен. На ее щеках расцвел румянец. Она потупилась и замолчала.

— Хорошо, может быть вы даже уже придумали, что можно сделать для нее?

— У вас же есть загородное поместье, мистер Эттвуд, — робко начала Эми и снова стала разглядывать чашку.

— Джозеф, — мягко поправил ее мужчина, — Я думал, что после вчерашнего вы станете обращаться ко мне по имени, Эмили.

— Да, простите, мистер… Джозеф, — снова зарделась Эмили.

— Продолжайте. Так, что, по-вашему, я должен сделать для миссис Стоун?

— Вы могли бы отправить ее туда. Вдали от города она быстрее придет в себя. И малышам пойдет на пользу сельская обстановка.

Не зная, что еще сказать, Эмили умолкла. Ее духа не хватило, чтоб просить сделать Мэлли ее камеристкой. Возможно, в будущем, но явно не сейчас. Джозеф задумался.

— Сразу видно, что вы не выносите Лондона, — он неторопливо сделал еще один глоток гадкого напитка и добавил, — Я подумаю и приму решение.

— Спасибо, — Эми не решилась просить его сообщить ей о нем.

— Ваши гувернантки не учили, что просить о чем-то подобном и заступаться за опозоренную вдову может быть …, - он помахал рукой в воздухе, пытаясь подобрать слово.

— Компрометирующим? — подсказала Эмили.

— Именно. Так что же? — несмотря на холодный тон, в зеленых глазах горело любопытство, и именно это лучше всяких слов убедило девушку, что бояться нечего и вопреки ее опасениям он воспринял ее просьбу благосклонно. Осознав это, Эмили расслабилась.

— Говорили, но также один очень дорогой для меня джентльмен указал мне, что я святоша и слишком пекусь о собственной репутации, — она не смело улыбнулась, надеясь, что ответила правильно.

— Вот как. Очень дорогой для вас джентльмен? — он самодовольно прищурился, — Звучит восхитительно неприлично. И кто же он? Я знаю его?

— Это зависит от того, насколько хорошо вы знаете себя, — очаровательно ответила она.

Джозеф смотрел на свою собеседницу, подмечая в ней то новое, что стало открываться лишь недавно. Всего за пару недель из снулой, тухлой рыбины она превратилась в прелестную девушку. В простом платье нежно голубого оттенка, совсем без украшений, в обстановке, где не чувствует себя неловко, она казалась юной, свежей и хрупкой феей.

Что бы сказал Чарли, увидев ее в этот момент? Впрочем, ему вспомнилось, как отвратительно тот вел себя в Опере, ему нет никакого дела до того, что думает этот самодовольный болван.

Вокруг Эмили никогда не будет роя молодых хлыщей, но несколько поклонников определенно появятся. В ней никогда не будет взбалмошной живости, но кому нужны несдержанные, дурно воспитанные красавицы в духе мисс Рейчел Грант? Уж точно не ему.

В жене он надеялся обрести спутницу, даже соратницу, которая в дальнейшем будет служить опорой и поддержкой, и уж точно не станет источником дополнительных тревог и волнений. Ему нужна послушная, терпеливая супруга, в меру красивая, с титулом, а если к тому же еще и влюбленная — тем лучше.

Он видел, как Эмили покраснела от неумелого, безыскусного кокетства, и робко улыбнулась. Она смотрела на него с таким безграничным обожанием, как будто вручая ему свою судьбу, что он почувствовал небывалое могущество. Такое бывало с ним и раньше. Немало людей в прошлом склонились перед ним, признавая превосходство. Но впервые кто-то по доброй воле наделял его такой властью.

Еще вчера он не был уверен ни в чем. Все, что произошло в карете, казалось каким-то мороком. Он был слишком зол, чтобы трезво все обдумать. Эмили могла позволить себя поцеловать по тысяче причин, но сейчас, видя с каким чувством она смотрит на него, он осознал, что выиграл.

Мисс Уоррен станет его женой.

Пьянящее чувство превосходства заполнило целиком. Эми позволила себе влюбиться в него, а ведь он сам в лучшем случае всего лишь увлечен ею. Ему не грозит, как любят говорить влюбленные болваны, боль от душевных ран, если по какой-то причине он откажется от своих планов.

Должно быть, что-то неприятное проскользнуло в его глазах при этих мыслях, потому что лицо Эмили приобрело какое-то испуганное, потерянное выражение. Желая усыпить ее бдительность и заодно лишний раз утвердить над ней власть, он направился к девушке.

Эмили замерев, смотрела, как грациозно, по-кошачьи он обходит столик и становится у нее за спиной. Его руки легли на ее плечи, затянутые платьем. Она вздрогнула, когда ласкающими движениями они спустились вниз к ее груди, но не от испуга, а от чувственного томления, волнами расходящегося от его рук.

Джозеф склонился к ее виску, прочертил дорожку поцелуев к ее шее. Повинуясь внезапному желанию, она встала, развернулась к нему лицом и застыла в нерешительности, не понимая, все ли делает правильно. Он впился в нее поцелуем. Его губы сминали ее, подчиняя, но и даря наслаждение. Его руки блуждали по ее спине, спускаясь все ниже. В это мгновение было уже не важно, что прилично, а что нет, что платье ее смято, и, если слуги войдут сюда, они найдут ее в самом неподобающем виде. Самой естественной вещью было уступить его страсти, забыться в его объятиях. Этого жаждало не только тело, разум, но и, казалось, все ее существо.

А потому ей не удалось сдержать разочарованного вздоха, когда Джозеф отстранился от нее. Она смотрела на него с укоризной, не понимая, почему же он так поступил. Отголоски пережитой страсти все еще горячили кровь, но разум вскоре возвратил способность думать рационально. Она обнаружила, что юбка неприлично задрана, шнуровка распущена и платье приспущено, открывая нижнюю полупрозрачную сорочку. Она почувствовала, как что твердое упирается ей в бедро, а сам Джозеф дышит тяжело и взгляд его подернут дымкой. И стоило ей это осознать, как стыдливость тотчас вернулась к ней, на щеках расцвел румянец, а сама она приподняла ворот, стремясь прикрыться.

— Позвольте, я помогу вам, — тяжело проговорил Джозеф и развернув ее к себе спиной, принялся возиться со шнуровкой, — Признайтесь, проговорил он, когда она приняла более приличный вид, — Вы жаждали продолжения не меньше, чем я сам.

— Да, — она с вызовом вскинула на него невозможно глаза, как будто прыгая в пропасть, — но вы остановились. Почему?

— Вы назвали меня джентльменом. И мне неожиданно захотелось им быть, — он коснулся ее виска в почти целомудренном поцелуе, — Но это только до свадьбы. А после — нам точно не будет скучно в обществе друг друга.