Мой жестокий Дракон. Искушение пламени - Виктория Миллс

— Ты ранен! — воскликнула я, опуская взгляд.

Как я могла забыть? Он же получил серьезное ранение, когда сражался с огненными пантерами, защищая меня. И даже не наложил повязку!

— Царапина, — сквозь зубы произнес он, и я заметила, что рана вновь начинает кровоточить.

Как он в таком состоянии шел всю ночь без остановки и еще нес меня на руках⁈

Это было уму непостижимо.

— Нужно обработать, — не унималась я, не сводя взволнованного взгляда с его груди.

Он усмехнулся.

— Хочешь поиграть в заботливую госпожу?

— Пожалуйста… — умоляюще произнесла я, заглядывая ему в глаза.

И он сдался.

Рэйгар вынес меня из воды и опустил на землю. Мои босые стопы коснулись теплого песчаного берега, и только сейчас я заметила, что стою в одной мокрой сорочке, плотно облепившей тело и подчеркивающей каждый изгиб.

Я неловко прикусила губу, чувствуя, как на щеках вспыхивает румянец.

Но уже не от жара первозданного пламени, а от смущения.

Рэйгар быстро снял с себя рубаху, явно не упуская возможности смутить меня еще сильнее, и грациозно опустился на песок.

И в этот момент мне стало не до смущения.

— Твоя рана… — я задохнулась на полуслове, увидев, что ее края сильно воспалены и кровь продолжает капать.

Будь он человеком, давно бы уже умер от заражения или потери крови.

— Знаю, — резко ответил он и слегка поморщился, когда я осторожно коснулась его груди рядом с раной. — Она не затягивается.

— Но почему?

— Потому, что огненные выверны рождены из того же пламени, что и мы. Их ранения могут быть смертельными. Яд, который выделяется из кончика хвоста, не позволяет плоти срастись.

Я с ужасом смотрела на рану, не понимая, как ему помочь.

Так, спокойно, Лира…

Для начала нужно ее очистить. Рэйгар сказал, что воды этого озера целебны.

Недолго думая, я оторвала лоскут от своей сорочки, зашла по колено в воду и, как следует смочив ткань, вернулась обратно.

— Я вообще-то пробыл в этой воде полчаса, — промолвил он, откровенно разглядывая мои обнаженные бедра. — Но раз ты настаиваешь, сопротивляться не буду.

Он вальяжно откинулся назад, упираясь руками в песок.

Я присела перед ним на корточки и осторожно начала обрабатывать края раны. Они сочились странной белесой жидкостью — густой и вязкой, похожей на яд, о котором он говорил.

Вся проблема была в этой дряни.

Я медленно и тщательно промывала рану. Рэйгар морщился, но терпел. Со временем жидкости становилось заметно меньше, но регенерация так и не начиналась, как будто что-то продолжало ее подавлять.

И вдруг в моей голове зародилась идея, от которой мне самой стало страшно.

Я опустила глаза и внимательно посмотрела на свои ладони…

Кажется, другого выхода нет. Я не могу позволить ему умереть.

Глава 51

Рэйгар вальяжно сидел на песке и внимательно смотрел на меня.

Я чувствовала, как его пылающий взгляд блуждает по моему телу, обжигая даже сквозь мокрую ткань сорочки.

С каждой секундой мне становилось все сложнее дышать от его взгляда, а жар с новой силой разгорался внутри.

Вот только сейчас было не до этого…

— Что ты задумала? — вдруг произнес он, словно прочитав мои мысли.

Я невольно прикусила губу, и Рэйгар подозрительно сузил глаза.

— Помнишь, ты говорил, что сила первозданного пламени способна сжечь что угодно? — осторожно начала я, нервно сжимая мокрый лоскут в пальцах. — Она даже уничтожила огненную пантеру.

— И? — протянул он, изогнув губы в ироничной ухмылке.

— А что, если прижечь твою рану силой моего пламени?

Рэйгар молча сидел, пристально вглядываясь в мои глаза. Я видела, как он размышляет, словно взвешивает все риски.

— Удивительно это слышать от той, кто боится собственного пламени, — усмехнулся он, и в его взгляде вспыхнул алый огонь.

Это было правдой.

Я все еще боялась своего огня. Боялась призвать его и снова ощутить всю его разрушительную мощь.

Но была и другая правда: Рэйгара я боялась потерять куда сильнее.

— Решила сжечь меня? — вдруг произнес он.

Я ошеломленно распахнула глаза.

— Что? Нет! — тут же возразила я.

— До горы Эхаль рукой подать. Ты уже почти достигла своей цели. А избавившись от меня сейчас, ты поможешь жалким людишкам избежать моей кары.

— Я бы ни за что…

— Разве? — перебил он. — Ведь так было бы проще всего.

— Нет, — ответила я, с ужасом глядя на него. — Никогда.

Я не могла поверить, что он говорит это всерьез.

Казалось, годы заточения выжгли в нем всякое доверие — к людям, к словам, к чувствам. Он больше не верил в искренность. Для него она просто перестала существовать.

— Тогда почему, Лира? — вкрадчиво произнес он, сделавшись вмиг серьезнее.

— Потому, что я не хочу твоей смерти, — сказала я так тихо, как уже говорила однажды. — Я не хочу, чтобы ты погиб. Не хочу, чтобы погибал кто-либо.

— Почему? — не отступал он.

Я видела, как брови сходятся на его переносице, как руки сжимаются в кулаки, обнажая тугие вены, как рана начинает кровоточить сильнее от напряжения, а в его взгляде вспыхивает пламя, которого я прежде не видела.

— Я не понимаю… — искренне поразилась я.

— Почему ты не хочешь моей смерти? — настойчиво повторил он, пристально глядя мне в глаза.

В глубине души я знала ответ: он был мне дорог, я испытывала к нему сильные чувства, и он был единственным, кто когда-либо значил для меня так много…

— Так правильно, — выдохнула я.

Рэйгар внезапно оскалился. Он резко схватил меня за запястье и притянул к себе, и я рухнула прямо на него, упершись ладонью с влажной тряпкой ему в грудь.

— И это все? — яростно прорычал он всего в нескольких сантиметрах от моих губ. — Только потому, что так правильно?

Я испуганно смотрела ему в глаза.

Мне было страшно признаться. Но его настойчивость сводила с ума, а близость сбивала с толку.

— Рэйгар…

— Скажи это, Лира, — прорычал он.

Его руки легли на мою талию, притягивая еще ближе, невзирая на боль от ранения.

Словно ему сейчас было плевать на это.

Он коснулся моей кожи ладонью и провел ею до самой шеи, пока вторая рука чувственно скользила по влажному бедру, проникая под мокрый край сорочки.

У меня перехватило дыхание. По коже побежали мурашки.

— Скажи, что тебя сводят с ума мои прикосновения… — хрипло шептал он, словно одержимый. — Что мои поцелуи заводят тебя. Что твое имя из моих уст будоражит твою кровь, так же как и мою. Скажи, черт возьми, что я не один все это чувствую!

Я бессильно закрыла глаза.