Разбуди меня в Сеуле - Надежда Евгеньевна Тихомирова

Господин Вон, стоявший рядом со сценой, ободряюще кивнул: «Тренируйся, тренируйся, пока есть время…»

Спустя полчаса зал заполнился народом, а из горла Каюн начали выходить вполне приличные звуки. Осмелев, она попыталась сопровождать их движениями. Кажется, выходило неплохо. Почти все столики были заняты студентами: всего несколько людей постарше в офисных костюмах и пара иностранцев с небритыми лицами. Никто не обращал на Каюн никакого внимания, что, возможно, было не так уж и плохо: она расслабилась и прикрыла глаза, стараясь получать удовольствие от своего пения…

…но внезапно почувствовала на себе взгляд – острый, как укол иголкой. Каюн вдруг пришло в голову, что, возможно, это ее особенность – чувствовать взгляды со стороны. Наверное, это ее способ самосохранения…

Парень, который смотрел на нее, выглядел симпатичным. Он расположился с приятелем недалеко от сцены и прицельно разглядывал Каюн. У нее сразу же запылали щеки, и она постаралась забыть о молодом человеке до конца выступления.

Как бы не так. Когда она устремляла взгляд в глубь зала, парень маячил в уголке глаза навязчивым пятном. Каюн это даже злило: «Ну зачем он так смотрит, как я теперь вообще должна петь!»

Она закончила, поклонилась, сорвав жидкие аплодисменты, и поспешила скрыться: на сегодня ее рабочий день был окончен.

– Вы очень красивая! Мне даже кажется, я видел вас где-то неподалеку около двух недель назад…

Парень оказался совсем близко. Как Каюн могла не заметить его приближения? Они были почти одного роста.

– Спасибо. – Каюн отвела глаза и заторопилась к гримерной, чтобы переодеться и пойти домой.

Она понятия не имела, где была две недели назад, но на миг ей показалось, что тоже видела этого молодого человека раньше: тогда он вынырнул из толпы, окинув ее чистым приветливым взглядом, и снова исчез в плотном людском потоке на Хондэ. Это было похоже на сон наяву и вряд ли имело что-то общее с реальностью.

– Вы в первый раз выступаете? Мы часто ходим сюда с одногруппниками, но вас на сцене видим впервые.

Каюн замялась. Как объяснить, что она не знает, откуда вообще взялась?

– Подсядете к нашему столику? Ненадолго, мы сами скоро уходим… Меня зовут Джунхо, а вас?

Каюн буркнула что-то невнятное в ответ. Нужно было срочно сбежать.

«О чем я буду с ними разговаривать? Что смогу рассказать о себе?!»

Врать этому парню ей совсем не хотелось.

Уже ночью Каюн вернулась в хостел, и ей снова стало тоскливо. В памяти возник образ парня из кафе – у него в ухе блестела красивая серебряная сережка в виде неуклюже распластанной снежинки – кажется, это древний конфуцианский символ. Каюн запомнила имя молодого человека: его звали Джунхо. Эпизод 28. Ты, я, он и она

Вечером Дженни почувствовала себя одиноко. Вообще-то она любила быть одна. В ее жизни и так мелькало с утра до ночи слишком много лишних людей, и провести несколько часов в одиночестве означало для Дженни возможность сбросить маску и немного побыть собой – настоящей.

Но сегодня она была слишком раздражена. Неужели Кенни и Тэхён за ее спиной?.. Хотя это еще ничего, это можно пережить. Но предательски выложить то ужасное видео в сеть? Что это вообще за изощренное издевательство?

С этим она никак не могла смириться.

Дженни схватила сумку и решительно выскочила из квартиры. Она знала, где сможет найти Кенни вечером.

Подъехав к их спортивному залу, специально снимаемому для «ангелов» компанией Hype Co, Дженни сразу заметила машину Кенни. Взяв непонятно зачем захваченную спортивную сумку, она сразу направилась в зал. Кенни лежала под тренажером с тяжелой штангой в руках, на лбу выступил пот, а белая футболка казалась мокрой насквозь. Заметив Дженни, она с заметным неудовольствием водрузила металлический гриф на перекладину и встала на ноги, вытирая пот полотенцем. С вызовом обратилась:

– Ну что, решила наконец выяснить отношения?

Дженни тяжело вздохнула: она ожидала чего-то подобного. Кенни с некоторых пор стала дерзкой. Стоило жизни Дженни пойти под откос, как «истинные» друзья показали свои волчьи лица.

– Решила задать тебе вопрос напрямую. Ты знаешь, я не люблю подлые игры за спиной.

Дженни остановила холодный взгляд на бывшей подруге. Кенни, однако, сдаваться не собиралась и тоже впилась в нее глазами.

– А почему я должна вообще отвечать на твои вопросы? Потому что ты «королева Дженни»?

Дженни ощутила, как бетонная плита опускается на ее плечи. Снова про одно и то же… Кенни и голову не приходит, что лидерство – это огромная ответственность и тяжкое бремя, от которых не получаешь ни малейшего удовольствия. Дженни, если бы могла, сбросила бы его в один момент.

Тем не менее она постаралась пропустить сарказм мимо ушей.

– Потому что «ангелы» должны держаться вместе! Давай хотя бы на секунду попробуем быть выше мелких конфликтов.

Кенни улыбнулась ей чужой улыбкой.

– Со своего пьедестала ты многого не замечаешь, дорогая. Мы давно уже не вместе. Каждая из нас – сама по себе.

Дженни вопросительно взглянула на нее, ожидая объяснений, но Кенни уже отвернулась и направилась к следующему тренажеру.

– Когда что-то выходит из-под контроля – это не так уж приятно, верно?

Дженни чувствовала себя обескураженной. Почему бы Кенни просто не рассказать ей все как есть? Если все уже и так известно – зачем говорить дурацкими философскими сентенциями? И как им теперь работать и выступать вместе с таким отношением друг к другу?

Ответов на эти вопросы у Дженни не было.

Кенни вдруг снова обернулась к ней и ядовито закончила:

– И вот вдруг ты уже и не совсем главная среди нас… Что ты чувствуешь? Может быть, то, что я чувствую почти всегда?

Это было уже слишком. Как же ее достали эти неадекватные комментарии!

Дженни подумала о том, что сейчас, чего доброго, еще расплачется.

Вместо этого она вышла из спортивного зала и спустилась на подземную парковку. Лоб раскалывался от тупой боли, как будто весь последний час она пыталась пробить им бетонную стену. Собственно, почти так и было. Кенни оказалась абсолютно непробиваемой.

Дженни завела машину и выехала на трассу. Ей стоило огромных сил следить за тем, что происходит на дороге.

Как же глупо… Раньше Дженни всегда казалось, что они с девочками понимают друг друга. Да, Кенни ей завидовала с самого начала. Но это же очевидно, что солисткой должна быть именно она, Дженни! Она лучше двигается и поет, у нее свободный английский. Как можно этого не понимать и обижаться на нее? Завидовать и обижаться