Тайная адептка в военной академии - Татьяна Антоник

А с другой… почему мне обидно и больно? Чувство, будто меня страшно предали. Все восстает, руки тянутся надавать ему пощечин.

С трудом я уняла эмоции, старалась, мечтала не выглядеть в его глазах влюбленной идиоткой.

– Спасибо за честность, Виктор. Я оценила, это все?

– Ты расстроилась, – заключил он.

Бегу и падаю. Я не расстроилась, а затаилась. Прежде я разберусь с родителями, в себе, а через годков эдак пять, когда я смещу с должности его отца, буду радостно упиваться мелочной местью. Любые сложности, вплоть до сердечных, меня закаляют.

– Нет, все в порядке, – похлопала его по плечу. – Благодарю, что не водил за нос.

– Прости еще раз, – он опустил голову, – тебе хватает переживаний. Я боялся, что ты узнаешь об этом от кого-то чужого.

– Хватит, хватит, – скорчила гримасу. – Дальше продолжать не хочу. Я не в восторге, оттого, что меня бросают, но портить отношения с тобой…

Брови Уэллинга спрятались на затылке. Парень ошарашенно уставился на меня, не поверив в происходящее. Слишком я беспечна, слишком легкомысленна, слишком легко отпускаю. По-моему, в глазах адепта заискрилась злость, но я не предала ей значения. Пусть невеста в его мыслях разбирается.

– А ты чем хотела поделиться? – вспомнил он, пиная камешек, валявшийся у ног.

Речи Хаммерса о возможном замужестве отошли на второй план. Теперь они ему без разницы.

– Ничего такого, мне пора, – шустро развернулась, чтобы проследовать в комнату.

Не тут-то было. Виктор в два шага догнал меня и схватил за запястье.

– Стой, одуванчик, – прищурил он свои надменные и чересчур прозорливые глаза. – Твое «ничего такого» очень походит на «кое-что эдакое».

– Тебе показалось. Отстань, – выдернулась из его захвата. – Проводи меня, пока другие адепты не вышли на вечерний променад.

Уэллинг фыркнул, но настаивать не решился. Выполнил свой долг, а когда я затворила дверь, уселся на стуле в коридоре и откинулся на стену. Вид у него был замученный.

– Какая черная кошка пробежала между вами? – поинтересовалась Тесса шепотом. – Мы за вами наблюдали из окна. Полагали, что ты его там на тряпочки порвешь.

– Че это вы там видели? – испугалась я. – Вы в двадцати метрах были, запертые.

– Фи, нам скучно, и единственное развлечение, это ты и твои приключения, – тихо посмеивалась Инга. – А Клайд снабдил нас биноклями и вкусняшками.

Действительно, на постелях валялись принадлежности для слежки и пакеты с пирожками и чипсами. У Бернинга совесть есть? Кто в своем уме поставляет искусным аферисткам волшебные артефакты. Он бы им еще звукозаписывающий механизм выдал.

– Не, Сия, не психуй, – вклинилась Надя, осознав, что я закипаю. – Для тех, кто тебя плохо знает, ты выглядела очень сосредоточенной. А нам не ври.

– Мы расстались, – я дрогнула губами. – Ему уже подобрали невесту, а мне он не захотел врать. Как-то так.

– Вот подонок! – за секунду разъярилась Бэкманн.

– Ему не жить, – поддержала Барр.

Зато Тесса пожала плечами.

– Нашего мнения тоже спрашивать не будут, когда придется выходить замуж. Так что его поведение неоднозначное. Сия…

– Что?

Находясь в относительной безопасности, где не надо никого из себя строить, играть роль, я расслабилась. Перестала бороться со злом внутри меня. А ведь было с чем. В сознании клокотала буря, в горле застыл ком из рыданий и разочарования.

– Хочешь тортик и мороженое?

– Хочу, – буркнула.

Когда борешься со злом, теряешь очень много калорий.

Рано утром, уже без приключений, я вернулась в новую комнату. Руки так и не дошли до разбора вещей. Я вернула себе образ Алекса и легла на постель. Вытащила из чемодана учебник по этикету, попыталась что-то заучить к предстоящей контрольной.

Никогда не читайте учебник по этикету, лежа на подушке. Вы заснете и больше не проснетесь. Скучнее предмета Атария не придумала.

Разбудило меня внезапное появление Виктора.

– Ты еще здесь? – возмутился он. – Проспал завтрак и уже опаздываешь на занятия.

– Ты достал, – заворчала я.

Это вечером я невозмутимо принимала его объяснения, а во сне жестоко мстила за девичьи надежды и чаяния.

– Смотрю, настроение уже мрачное, – хмыкнул куратор.

Откуда взяться хорошему? Меня вчера бросили. Не просто бросили, предпочли другую, которую в глаза не видели. Это кажется, что девушку успокоят подобные обстоятельства, а на деле я мечтала оторвать мерзавцу все выпирающие части тела.

И вообще, как можно проснуться в хорошем настроении, если я проснулась? В хорошем настроении можно только спать…

Но времени на обсуждения нам действительно не хватало. Пара у Эвандера уже начиналась, а курс Виктора занимался с нами. Я кое-как пригладила парик, одернула форму в ванной комнате и поспешила за адептом.

– Я разговаривал с твоей сестрой. – Прошептал он.

– Я в курсе, она оповестила.

Не хочу поддерживать с ним дружескую беседу.

– Написала? Ты за это на меня взъелся? Она восприняла все достойно.

– Конечно, – пожала плечами. – Сия восприняла все достойно от недостойного ее парня. Все, отвали, не хочу с тобой разговаривать.

Видимо, я перенимала привычки, принятые в среде. Толкнула плечом блондина и встала между братьями Уолтарами. Оба непонимающе переглянулись.

– Э, а что случилось с Перлом и Уэллингом? Вас только сутки, как вместе поселили? – задал вопрос внимательный Рэйден. – Девчонки не дают покоя?

Вся толпа кадетов зашумела. Про наличие в ШМАКе девушек прознал каждый, и нам завидовали. Мне в малой степени, это вроде как сестра. По-моему, мне в чем-то сочувствовали, а вот на Виктора с вопросами нападали. Умоляли впустить, обещали деньги, артефакты и портальные карточки.

– Никак нет, господин Эвандер, – громко ответил куратор. – Возникли противоречия по бытовому характеру.

– Ага, – закатил глаза наставник. – Ты, Виктор, отличный парень, но вечно забываешь немаловажную вещь.

– Какую, господин Эвандер? – с готовностью спрашивал юноша.

Потому что не спросить означало пропустить мимо ушей мудрость преподавателя. А за это можно было и отхватить.

– Врать надо так, чтобы потом сбывалось. Видел я вчера, что ты шептался с девицей. Не шути с огнем. Держись от них подальше. А то статистику по выпускникам мне испортишь.

– Слушаюсь.

Он вернулся в ряд, а Клайд положил руку ему на плечо.