Бывший. Верну тебя - Ольга Игонина

— Рисковать, конечно же, не стоит.

Она говорит, вроде, искренне, но я чувствую, как на мгновение в ее взгляде мелькает недоверие.

Я прекрасно понимаю, что я для нее сейчас совершенно посторонний человек. И у меня осталось меньше полугода, чтобы изменить эту ситуацию.

— Совершенно с вами согласна, Валентина Семеновна! Там же околоплодный пузырь прокалывают. А это настолько опасно — инфекцию могут занести.

— Ой, не пугай меня! — она в ужасе закрывает лицо руками.

— И главное, зачем? — продолжаю свою линию. — Чтобы доказать папаше, что ребенок его? А чей же он еще может быть? Я ведь только с ним…

— Что? — подскакивает с кресла и садится на край дивана. Ворочаюсь, чтобы показать, что мне ее телеса мешают удобно лежать. — Неужели Марк у тебя первый? — взмахивает руками, ее лицо одновременно выражает удивление и радость.

Мда, ситуация двоякая… С одной стороны, если б получилось втереть ей, что я и правда была только с ее ненаглядным сыночком, глядишь, старуха подобрее была бы ко мне. С другой — как я потом объясню наличие Миши? С неба свалился? Или выдать его за младшего брата?

Пока решаю отложить ответ на этот вопрос и начинаю стонать, обнимая живот.

— Моя ж ты деточка, — бабка гладит меня морщинистой рукой по голове. Ощущения не из приятных, но решаю перетерпеть ради личного блага. — Столько намучилась. Мужики сами не знают, как им угодить. Еще раз повторяю — Марка беру на себя! Не переживай!

— Может, на кровать лучше приляжешь? Там посвободнее. Идем в спальню, моя хорошая.

Святая женщина, ко мне мама так никогда не относилась, а тут чужая тетка. Надо ей еще больше мозги запудрить.

Ведет меня в комнату. Ого, а здесь огромное крутое ложе. Зачем такое старухе?

— Спасибо большое, — обнимаю ее и тут же отстраняюсь, типа, мне самой неловко от своего порыва. Но свекра все понимает правильно — хватает меня в охапку и крепко прижимает меня к своей пышной груди.

— Мне так приятна ваша забота, — шепчу в пропахший борщом застиранный халат. Марк, вроде, мужик при деньгах, а его мамаша ходит как облезлая индюшка.

— Не знаю, почему Оксана о вас так плохо отзывалась. Вы такая милая, — улыбаюсь, выскальзывая из ее объятий. Опускаюсь на кровать, но ложусь с краю, чтобы у нее не было и мысли развалиться рядом со мной.

— Представляю, что эта стерва неблагодарная обо мне могла наговорить. — Она усаживается в кресле, подпирает голову рукой и выжидательно смотрит на меня.

Ага, нужную тему я затронула.

— Причем она так искренне жаловалась, что я ей даже поначалу поверила. А сама думаю — с чего в ней столько злости-то? Когда узнала, что это бывшая моего Марка… — на этих словах пристально смотрю за ее реакцией. Ага, “моего Марка” съедено и усвоено. — Сразу стало понятно, что она та еще злыдня. Хорошо, что с вами познакомилась, грех на душу не взяла. А то бы и я о вас плохо думала, из женской солидарности.

Прикрываю лицо руками, пусть думает, что мне стыдно за мысли о ней.

— Вот, Региночка, а я ж и за Оксаной ходила поначалу. Мира и хорошей жизни сыну хотела, а она не пошла на контакт. Конечно, свекровь — она ж всегда враг, по мнению невестки. Я ж только зла желаю, разлучить их хочу. А я мать! Сына для нее вон какого вырастила. Тебе, может, ножки помассировать? Ты если что, не стесняйся. У меня такие судороги были, когда Марка носила, страшно вспоминать.

Она не дожидается ответа, садится на край кровати, чуть сдвинув меня, и начинает массировать мне ноги.

— Не переживайте, ваш сын в хороших, любящих руках, — намекаю на себя. А то снова Оксанка мне все портит. Дрянь, даже на расстоянии ее тень рядом мелькает. — А квартиру вы правильно припрятали. Она не копейку стоит, чтобы вот так раскидываться. Оксанка и Марку голову забила, что дочке все нужно.

— Там еще доказать надо, чья это дочка!

— Абсолютно с вами согласна! Раз есть сомнения, надо действовать. Но просто ваш сын… как бы это правильно сказать. Он же верит ей на слово.

— Воспитала оленя на свою голову. Жаль, отец не дожил, — она прижимает пальцы к глазам и начинает всхлипывать.

— Ну что вы! — касаюсь ее плеча. — Он просто внимательный, заботливый и доверчивый. Сами знаете, какое у него хорошее воспитание...

— Какая же ты чуткая. Радость мне на старость.

— Это хорошо, что он квартиру на вас изначально оформил.

— А в детстве он каким был! Как-то на обочине одуванчиков мне нарвал. Вымазался весь в соке, еле отстирала. Но довольный был.

Она мечтательно закатывает глаза.

Вот скользкая же эта свекра, я к ней и так, и эдак, чтобы больше про квартиру узнать, а она мне какую-то ерунду рассказывает. Так скоро до детских фоток Марка дойдем, где он на горшке сидит. А меня интересуют только квадратные метры!

— А вы говорите, у вас там кто-то квартируется? Надежный человек? А то я слышала, такие жильцы встречаются — после них надо все до голой шпатлевки снимать и мебель менять. А это ж деньги опять.

— У меня там такой мужчина, — на щеках появляется румянец, глаза мечтательно поднимаются к потолку.

Во дает! Да у нас тут, кажется, интересный вариант намечается.

Надо срочно выяснить, что за мужик, откуда-то прибыл или местный, почему снимает? Если нищеброд-разведеныш, то отвадить, а если командировочный или копит на свое жилье, то прекрасный шанс сбагрить старуху к нему и отжать себе две хаты.

— И что за мужчина? — акция по наведению справок начата.

— Ох, — вздыхает свекровь и краснеет еще сильнее. Она замолкает, откидывается в кресле и мечтательно сверлит потолок взглядом.

И сколько мне еще здесь валяться? Хорошо, что Миша пока живет у мамы. Если что, могу и заночевать. Не замечаю, как проваливаюсь в дремоту.

— А какой я была в молодости! — Вздрагиваю от неожиданности. — Жаль, что он раньше не попался в мои сети, когда я была еще ничего. А сейчас я уже бабка, что тут поделаешь, — уголки губ поползли вниз. Глазами ищет опору.

Жалкая картина. Вселенная, пожалуйста, не устраивай мне такое будущее.

Старая недолюбленная женщина, отчаянно хочет любви и ласки, а остались только поздравления с Восьмым марта и Днем коммунизма.

Я хотела бы в старости быть прикольной богатой бабкой, чтобы молодые тела так и вились бы вокруг меня.

Ладно, об этом еще рано думать. Пока я сама