История одной ненависти - Дара Бояринова

– Мисс Харонтис! Вы меня всегда поражаете своим умением увидеть проблему с совершенно неожиданной стороны! – восхитилась я. – Но я никак не пойму, за что это все на меня обрушилось, да еще это похищение нас с Итаном!

– Это самый непродуктивный вопрос в мире: «За что?» Люди так любят его задавать, заранее снимая с себя ответственность, дескать, если кто– то за что– то наказывает, то наказывающий и виноват в твоих страданиях. А ведь большая часть страданий дана не «за что», а «для чего»!

– То есть если человек страдает, то он страдает для чего– то?

– В большинстве случаев именно так! Тяжелая болезнь, экстремальная ситуация, несчастный случай – все это возможность пересмотреть свою жизнь и понять, что ты делаешь такого, что привело тебя к этому состоянию. И поменять, иногда кардинально, свою жизнь, увидеть неправильность своих поступков, своих мыслей, своих глубоких страхов, и рискнуть жить по– другому!

– А если человек жил праведно, я имею в виду, что он добрый, отзывчивый, любящий, заповедей не нарушал, в общем и целом, замечательный, и вдруг у него обнаруживают смертельно опасную болезнь, неизлечимую? Так он неправильно жил?

– Может, и неправильно. Мы видим только внешнее поведение, только то, что человек демонстрирует окружающим, а что он думал всю жизнь, с какими мыслями жил, знает только он, да и то не всегда. Очень часто человек обманывает самого себя. Может, ему хотелось пить, гулять, драться, а он сдерживал и жестко контролировал свои поступки, что и привело к такой тяжелой болезни.

– Так что, лучше было бы, если б он был пьяницей и дебоширом?

– Я не знаю. Говорят же, что Богиня водит нас всех разными путями. Но я точно знаю, что в большинстве случаев в своих болезнях и неустроенности жизни виноваты мы сами, наши мысли. Ведь лекари и ученые установили и доказали, какие наши негативные мысли отвечают за ту или иную болезнь! Так что, как оказалось, в этом нет ничего мистического – мы сами в ответе за свои мысли, за свою жизнь.

– Получается, что все сейчас со мной происходящее – результат моего неправильного мышления? – нахмурилась я.

Мне было интересно, и я чувствовала, что ответ где– то рядом, только надо сделать небольшое усилие и поймешь нечто важное, нечто такое, что укажет мне на «злодея».

– Скорее всего… – мисс Харонтис задумалась, глотнула чая, посмотрела, улыбнувшись, на меня. – Я думаю, что в твоей ситуации смешалось сразу несколько факторов. Во– первых, как правило, человек чего больше боится, то и получает. Вот ты боишься любви, той степени открытости, откровенности, которая возникает у любящих людей, и сейчас тебя преследует именно это, но с противоположным знаком. Ненависть полный антипод любви. Вот чего ты боишься больше всего?

Я задумалась. Мисс Харонтис права – человек очень умело обманывает себя, пряча мысли, которые его пугают и в которых он не хочет признаваться в первую очередь самому себе. Сделать над собой волевое усилие и честно признаться самому себе очень сложно, тем более произнести это вслух.

Я прикрыла глаза, откинулась на спинку стула и прислушалась к ощущениям, положившись на интуицию, понимая, что, от какой мысли мне станет больнее всего и я скажу себе: «Нет– нет, это не так», там и есть истина.

Мисс Харонтис молчала, давая мне возможность разобраться.

– Я думаю, что больше всего боюсь, что меня не воспримут, не оценят такой, какая я есть, со всеми моими мыслями, умом, жизненными принципами.

– Умница! – поддержала меня Мисс Харонтис. – За такое признание, а главное, за твою смелость стоит выпить! – она наклонилась ко мне через стол и заговорщицким шепотом предложила: – Давай наливочки тяпнем?

– А давайте тяпнем! – рассмеялась я.

Мисс Харонтис подошла к старинному буфету и из нижнего отделения достала бутылочку наливки.

– Прячу от детей и внуков, – пояснила она. – Они мне не разрешают, боятся за мое здоровье, а я посмеиваюсь. Чего бояться? Мне уже восемьдесят, чувствую я себя прекрасно, и мне вряд ли что– то уже сможет повредить. Иногда балую себя рюмочкой!

Наливка была замечательная – тягучая, с терпким смородиновым вкусом.

– Ты умница! – повторила Мисс Харонтис еще раз. – Умница вдвойне, во– первых, ты призналась самой себе в своих страхах, а это уже победа, а во– вторых, ты обозначила мотивацию твоего врага.

– Это как? – задала идиотский вопрос я.

– Очень просто! Ты его знаешь и даже подумать на этого человека не можешь, следовательно, обращаешь на него мало внимания, не интересуешься его настоящей сущностью – все то, чего ты сама боишься. Верно?

– Получается, что он мне не интересен как личность?

– Именно! Но теперь уж он привлек твое внимание?

– Более чем! – согласилась я. – Я о нем день и ночь думаю!

– Значит, этот некто очень хочет, чтобы ты его оценила по достоинству, он устал притворяться, и ты получила все свои страхи, пусть в перевернутой форме, но, по сути, это одно и то же. Ты боялась любить – получила жгучую ненависть. Ты боялась быть непонятой, неоцененной – получила крик о том, что сама кого– то не поняла и не оценила. Он хочет показать тебе, что он умнее, сильнее, и наказать за невнимание.

– О, Богиня! Да он просто больной! – сказала, чувствуя, как страх маленькой, холодной змейкой опять заползает в меня.

– Возможно, даже скорее всего, но в данной ситуации тебе не стоит об этом думать, потому что от этого ты будешь сильнее бояться. А бояться тебе сейчас никак нельзя!

– Да! – я постаралась прогнать маленькую змейку из груди. – Бояться мне нельзя! Значит, все это для того, чтобы я увидела свои страхи?

– Не только. Мне кажется, что это еще и испытание.

– Мисс Харонтис, вы меня совсем запутали! Давайте– ка еще по рюмочке!

– Давай, детка!

Мы чокнулись рюмочками и выпили наливки.

– Тина, может, ты есть хочешь? Ты же с работы.

– Нет– нет, – замотала головой, – я не голодная. Вы лучше объясните, мне страшно интересно!

У меня возникло ощущение, что мисс Харонтис невероятным образом очищает истину от всего наносного, лишнего, того, что мешает рассмотреть и понять главное. Я хотела запомнить весь разговор, все слова как можно подробнее, потом прокрутить его не