Королева - Елена Александровна Тимофеева

– Не тебе советы давать, рано или поздно! – отрезал Рон Керт. – Королева знает, как лучше! Если решилась выдать принцессу замуж, не дожидаясь семнадцати вёсен, стало быть, так надо! А ты выброси из головы дурь и готовься к службе!

Ливий толком ничего не понял. На рассвете Демира подняла его и попросила сопровождать до порта, встретить царя Феанора, владыку острова Форс, с которым Руана делила морскую границу. Королева была мрачна, погружена в свои мысли, что-то пробормотала о знаках луны, о великом предназначении Арии, о том, что за принцессой нужно усилить догляд, и что жениху её голубиной почтой был отправлен посыл быть в порту нынешним утром.

Министр спорить не стал, собрался и поехал. Толку-то силёнки на расспросы тратить, коль не хочет пояснять ничего Демира. Сама, небось, всего не знает. Придёт время, и прояснится. А время – это Ливий всем нутром чувствовал – иное наступает. Перемены грядут, и дай боги, чтобы они были к добру!

Прибыли в порт, миновали гавань с отдыхающими после торгового рейда судами и тревожно спящей военной флотилией, и поехали дальше, вдоль берега, где условлено было встретиться с царём Феанором.

Пустынно было море. Но в дали ясной лазури виднелся краешек ослепительно-белого паруса, а на берегу, держа под уздцы коня, стоял мужчина в синем кафтане, высоких ботфортах и сдвинутой на затылок треуголке, из-под которой на спину спускалась щёгольски заплетённая косичка. Его можно было принять за рядового матроса, но немыслимо дорогая алая тесьма, украшавшая его треуголку, да пряжки на ботфортах из старинного красного золота выдавали в нём человека из знати. Это был владыка острова Форс, Феанор – самый эпатажный и непредсказуемый из всех царей.

Заслышав топот копыт, он обернулся, плавным жестом снял с головы треуголку, описал ею в воздухе полукруг и вальяжной вихляющейся походкой пошёл навстречу. Каждый шаг сопровождался мелодичным перезвоном колокольчиков, вплетенных во множество косичек его бороды. Колоритный облик царя довершало массивное ожерелье из серебряных свинячьих голов, ради обозрения которого он намеренно расстегнул верхнюю пуговицу камзола.

– Королева, ваше величество… – промурлыкал Феанор, манерно кланяясь и взметнув своей треуголкой вихрь песка под ногами Демиры, – Министр финансов! – вихляние корпуса в сторону Ливия, неопределённый жест рукой. – Зачем ты взяла его с собой, Демира? – вдруг резко сменил он тон, прищуривая подёрнутые голубой масляной плёнкой глаза. – Ведь он нечист на руку.

– Клевета, – снизошёл до притворной обиды Ливий. Голос его звучал более, чем равнодушно.

– А ты лучше за своим добром присматривай, – посоветовала Демира, – что это у тебя не шее? Черепушки?

– Не-а, – лениво-тягуче отозвался Феанор, – свинюшки.

– А зачем свинюшки? – искренне удивилась Королева.

– А сам-то я кто? – царь помахал перед своей физиономией растопыренной пятернёй.

Правду молвить, лицом он был красив: прямой нос, красиво очерченные скулы, большие голубые глаза. Если бы не безграничная хитрость в них, явное желание обвести всех вокруг пальца и глубочайшее презрение к этому миру дураков. Эта смесь эмоций придавала ему сальное выражение, как у пакостного кота, которого хочется оттаскать за хвост.

– Как наречённая моя? – мурлыкнул Феанор.

– Вся в ожидании, – уверила его Демира.

Ливий хрюкнул и зажал рот ладонью.

– Я горю от нетерпения! – завихлялся царь. – Надеюсь, поход будет удачен, и по завершении его я преподнесу любимой достойные свадебные подарки.

К слову, любимую он и в глаза не видел. Сговор совершался в начале лета без присутствия таковой, ибо представить свою воспитанницу Феанору в тот день Демира не решилась. Ария во время утренней конной прогулки не удержалась в седле и свалилась прямо в куст шиповника. Её лицо и руки были сильно исцарапаны и добрые пряди волос остались на колючих ветках. Мыслимо ли было представить такую невесту такому жениху?

Феанор явился в замок Королевы в белых шёлковых чулках, башмаках с бантами, которые делали его маленькие ножки ещё изящнее. На нём был вишнёвого цвета бархатный костюм, а ногти на руках тщательно отполированы и выкрашены хной. Точно статуэтка фарфоровая, а не мужчина! Изящный, деликатный, вычурный. Разве подобало привести ему Арию – взлохмаченную, с распухшим носом и расцарапанной шеей?

Знал бы Ливий обстоятельства той помолвки, ржал бы сейчас, как конь.

–Меня слегка смущает возраст моей невесты, – тянул Феанор (у него получалось – "невЯсты"), – если я возьму её в жёны, я прослыву растлителем детей…

– Не прикидывайся святошей, – фыркнула Демира, – ты знаешь, что только она спасёт твой народ от Дагона.

– Да-да! – царь энергично закивал головой, так, что треуголка едва не свалилась с неё. – Так в путь же, друзья мои! Не будем мешкать! – у него получилось "мяшкать."

– Поехали, поехали, – согласился Ливий, – миг тебя вижу, а уже так надоел!

Арию известили о прибытии наречённого в замок, послали нянек, одеть и причесать её, но уже много времени прошло, а невесты всё не было. Демира послала Ливия узнать, «отчего так замешкалась эта несносная». Наконец, министр финансов вернулся, и хоть и старался держаться спокойно, Королева сразу поняла, что произошло что-то «из ряда вон».

–Принцесса нездорова, – сообщил Ливий, – это обычное лунное недомогание, девичьи слёзы, капризы… Ты, царь, не волнуйся, она поправится. Денёк-другой, луна пойдёт на убыль, и доброе настроение вернётся к ней. Давай обсудим-ка лучше свадьбу.

Но всегда добродушное лицо министра было бледно, он покусывал губу, щипал бороду, и Демира, хорошо знающая своего друга, видела, как трудно сдерживать ему рвущуюся наружу ярость. Что же такого натворила Ария, что на Ливии лица не было?

Да ничего особенного. Узнав, что в замок прибыл её жених, и свадьбу сыграют до того, как станет лёд на реках, Ария нахмурила брови, но ничего не сказала и пошла с няньками обряжаться в свою опочивальню. Только Ливий знал с малолетства эту строптивицу и видел за молчаливым согласием сокрыт готовый взорваться вулкан. И не ошибся. Он притаился за дверью, дождался, когда Ария, завесив нянькам уши и придумав какой-то предлог, кошкой выскользнула из комнаты и быстро пошла куда-то. Ливий прокрался за нею.

Принцесса прошла через двор, быстро, не оглядываясь, не опасаясь слежки, и вошла в конюшню. Отыскала Рихарда, что чистил коня, молча встала рядом, впилась в него глазами.

– Ты чего, Ария? – сын конюшего отложил скребок, недоумённо посмотрел на принцессу.

– Следуй за мной, – решительно приказала она, и прошла вперёд, мимо стойл с лошадьми, через всю конюшню, отворила дверь каморки конюшего и вошла в неё.

– Что, Ария? – Рихард поспешил за нею, вошёл следом.

Здесь, в этой комнатке