Любимая кукла босса - Татьяна Лерим

Богдан

И вот я снова стою на родной земле, на которую дал слово никогда не ступать.

Больно.

Тошно.

И невыносимо вспоминать то, что пытался долгие годы забыть.

— В юности меня тянуло к этому месту, — смотрю на обшарпанное здание. Воспоминания мелькают словно кинолента. Я может и рад нажать кнопку «стоп», но не могу.

— Это же детский дом? — Камила не понимает, поворачивается всем корпусом в сторону окон. Тех самых… И как она угадала?

— У тебя, наверное, вопрос, что забыл богатенький мальчик в таком месте? — тоже смотрю в те окна, из которых выглядывала она.

Там сейчас просто темнота. Свет бликает, а сами они закрыты. Ксюша любила проветривать свою комнату, ей вечно не хватало свежего воздуха и морозов она тоже не боялась.

— Мы с Ренатом тогда только познакомились, точнее я узнал о его существовании и мне пришла на тот момент гениальная идея сдать его сюда. Не смотри так на меня, мне было примерно тринадцать. Я думал, что так можно решить все проблемы.

Ками не говорит ни слова, боясь перебить, а я с силой только отворачиваю голову на футбольное поле.

Куда угодно смотреть, лишь бы не туда. Не в ту сторону.

Больно до сих пор именно вспоминать.

— Я его заманил на территорию, там, с другой стороны, была дырка и мы пролезли. Не помню, что ему сказал, но Ренат младше и он доверился мне. Мы просто гуляли, на нас никто не обращал внимания, но спустя примерно час, обследования территории на нашем пути встала девчонка по имени Ксюша.

Я снова прервал речь, пытаясь вспомнить эту роковую встречу до мельчайших подробностей.

Закурил. Нервно закурил, борясь с воспоминаниями.

— Она мне сразу понравилась. По-детски, конечно, но в тот момент из головы вышла информация, почему я решил избавиться от Рената таким способом. Я стал его ценить, понимая, что у этих детей нет никого и они, по сути, никому не нужны. И я не смог жить дальше без Ксюши. Таскался почти каждый день в это убогое место, привыкал к ней, влюблялся с каждым разом все сильнее, слушал про ее жизнь и жалел. Тогда родителям было не до меня, и никого не интересовало кого я выбрал себе в жены. Я бегал сюда пять лет. Когда ей исполнилось восемнадцать я забрал ее уже в свою квартиру.

— Это было благородно, — прошептала Ками на мою яркую речь.

— Это был юношеский максимализм. Мне хотелось больше пойти против системы, так как у Железновых все жены были голубых кровей. А тут я и беспризорная девочка. Меня тешила мысль, что когда отец узнает, он будет в ярости, да и все родные тоже. А Ренат, он молчал, верил мне и молчал о моей привязанности.

— Ну ты же ее любил?

— Любил. Мне так казалось. Я верил в это до определенного времени. Итак, Ксюша стала моей девушкой и отец узнал о нас. Наконец вспомнил про меня и потребовал, чтобы я ее бросил. Я пошел против семьи, против отца и тогда он сказал, что лишит меня наследства. Ну и это не остановило меня. Мне было глубоко насрать и на отца, и на наследство.

Вдыхаю чистый воздух, который обволакивает и придает немного уверенности.

Здесь, за городом он чище и в памяти мелькает, что три часа на электричке и Ренатом мы сюда добирались, гуляли, а потом нашли вонючую речушку и от свежего воздуха вырубились прямо на траве. Никто не знал в этой деревне про семью Железновых и тут мы с братом почувствовали настоящую свободу от большого и влиятельного города с громкой фамилией.

Было весело.

Я хотел сдать его в детдом, а на деле детдом сблизил нас.

И эта история отняла у меня отца…

Наши отношения испортились окончательно.

— Я не знаю, когда это произошло и не знаю кто в этом виноват, но в тот вечер на моем столе появились фотографии в разных конвертах, где Ксюша трахалась с каким-то мужиком с датой месяц назад, в другом — три месяца назад и так далее. Все это время она была мне не верна.

Ками побледнела от моего рассказа, а я вдруг почувствовал облегчение. Наконец высказался, вспомнил и излил душу. Все подробности знал только отец и Ренат, который молчал все это время, как и я.

— В тот вечер был серьезный разговор, где она даже не оправдывалась, говоря, что со мной она из-за денег и что я просто был как шанс хорошей жизни после всего, что она пережила. В тот вечер она выбежала с нашей квартиры и убежала, а на утро я узнал, что ее сбила машина. Может Ксюша и специально бросилась, может не увидела и не заметила, как выскочила на дорогу. Я не знаю, что было в ее голове.

— Мне жаль!

— Мне нет, — жестоко, но это так. Тогда я вычеркнул ее из своей жизни и с помощью связей отца стер улики нашего знакомства.

Видать не все, раз сейчас все вылезло наружу.

Ну Ками не нужно знать про эти действия, пусть лучше догадывается до последнего.

— Все вы одинаковые, всем нужны только бабки и связи своего покровителя. С этим я живу уже больше десяти лет. И знаешь, все, кто встречался на моем пути, доказывал, что я прав.

— Ты не прав. Значит в твоей жизни встречались не те девушки, — ее губа дергается. Эти слова ранят ее хрупкое сердечко.

— Возможно, — докуриваю уже вторую по счету сигарету и смотрю в упор на Рудину.

— Ладно, я все рассказал. Даже полегчало.

— Мне действительно жаль, Богдан, — так жалобно, что тошно еще больше.

— Не жалей меня. Это ведь только моя боль. Я же сказал, что считал, что люблю ее до определенного времени.

Ками так ничего и не ответила, а я не продолжал.

Просто простояв так еще какое-то время, мы поехали домой, все так же молча и все также вместе.

Глава 50

Камила

Я не поднимала больше эту тему, хоть и понимала, что у Богдана большие проблемы из-за моего длинного языка. Но несмотря ни на что, Железнов ни слова не сказал об этом инциденте, и я надеюсь, что не сильно пошатнула его статус в бизнесе, да и личное эго в том числе.

Отпуск тоже, как ни странно, мне одобрили сразу же, и я написала даты ближайшие, с конца августа и первую неделю сентября. Игореша идет в первый класс, и Богдан посодействовал в этом