Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

Сжав челюсти, он коснулся порошка костяшкой пальца и вдохнул. Знакомое зловоние обожгло заднюю стенку горла. Сладкое, как утверждали некоторые потребители. Настолько приторное, что они чувствовали его часами после использования. Но в этой партии была кислая нота, которую он знал слишком хорошо.

Он с интересом разглядывал извивающиеся тела с желтыми мешочками яда, проступавшими из мешка. Уголок его рта изогнулся в пустой улыбке. Один ответ и новый вопрос. Кто?

На лестнице послышались знакомые шаги.

— Осторожнее с кровью, — рассеянно бросил он, пока Като осторожно приоткрывал дверь и сглатывал, глядя на кучу трупов. — Наши дилеры добавили себе ещё обвинений. Продукт заражён личинками жуков.

— Гнев и Разрушение, так вот как распространяется чума? — Като поспешно отступил, когда личинка упала на пол. — Что она делает в «белом сне»?

Связь, которая сбила с толку даже Сарай. И та самая, о которой он знал со времён амбара.

— Яд нарывных жуков — основной ингредиент «белого сна».

Като поднял голову от мешков, открыв рот. — Так вот как распространяется чума? Ингредиент, который стал бешеным?

— Частично. — Человек в беспамятстве не заметил бы, как в него вгрызается личинка. — Но жуки и «белый сон» сами по себе не объясняют этот бред. Это не наше орудие убийства.

— Что-то, что вызывает огромную потерю крови и общие галлюцинации? Звучит как кошмар, — Като содрогнулся, осматривая мешок. — Целители могут использовать хоть какую-то часть этого?

— Нет. — Разбавленный «белый сон» был мощным обезболивающим, поэтому Кадра взял за правило передавать трофеи из рейдов по притонам целителям по всей стране. Но личинки делали это опасным. — Яд уже просочился внутрь.

Людей наверху ждал настоящий ад, когда они протрезвеют и обнаружат, что куски их памяти стерты.

— Я никогда не понимал, как ты это определяешь, — Като понюхал порошок и закашлялся. — Как ты узнал об ингредиентах «белого сна»?

Одиннадцать лет назад.

— Невольный источник.

— Полезный источник. Возможно, наши учёные смогут создать более безопасную версию. Одиннадцать лет этот наркотик разрушает людей, — он покачал головой. — Разве он не появился на улицах как раз после того, как Отус нашёл тебя?

Кадра замер, поднимая мешок. Боль пронзила позвоночник. — Да.

Лицо пожилого человека исказилось в раздумьях, он всё ещё пытался сложить воедино скудные кусочки информации, которые ему дали тогда, когда его муж внезапно принёс домой северного мальчишку и объявил, что усыновляет его. Отус никогда не мог объяснить это иначе, кроме как повторяя один и тот же ответ, выглядя при этом столь же озадаченным, как и когда произносил его: «У меня было предчувствие. Увидев мальчика на улице, я понял, что в нём есть величие и что я могу его раскрыть».

Даже перед смертью он не догадался о лжи, которую навязали ему самому.

Челюсть Кадры сжалась, когда он поднял очередной мешок. Прошлое было слишком, чёрт возьми, близко.

— Дреневан, как бы полезна ни была эта находка, она мало поможет нам в глазах общественности, когда им уже сказали винить Зерновую Гильдию, — Като заломил руки. — Мы не стали ближе к выявлению виновного, не говоря уже о том, как они это делают. Тем временем, никто не может войти или выйти из Эдессы, а Орден разжигает подозрения, что ты — отпрыск Разрушения.

Более интересное прозвище, чем те, что он обычно получал.

— Сарай пошлёт за мной, когда что-нибудь найдёт. А пока терпение остаётся нашим преимуществом.

— Надеюсь, ты прав. Все эти бедные люди, кричащие о смеющихся небесах и глазах, — Като взял у него мешки, дрожа. — Я погружу их на повозку для утилизации.

— Там наверху тоже есть тело.

— И еще один в той твоей клетке из молний. Гай занимается ими. Он, вероятно, предпочёл бы, чтобы ты развеял её.

Кадра задумчиво посмотрел на потолок, по которому теперь гулко стучали шаги.

— Похоже, я обзавёлся наседкой.

— Попробуй — целым птичником. Сарай дала чёткие инструкции: присматривать за тобой. Твои вигилы не рискуют, когда полгорода ополчилось против тебя. — На его раздражённый вздох Като цокнул языком. — Никто не забудет Раскол в ближайшее время. Ты можешь быть Верховным Магом, но не вини их за то, что они боятся, что ты умрёшь, ведь ты уже однажды это сделал.

Десять адов.

— Это было ради неё.

— Напомни-ка мне, что она по этому поводу думает? — Като с многозначительным видом пнул дверь подвала. Она с грохотом захлопнулась.

Кадра выдохнул:

— Когда-то я внушал страх.

Поднимаясь наверх, он нахмурился, глядя на след от ожога там, где охотник стоял в клетке из молний. Беглый взгляд по атриуму не выявил его среди очереди одурманенных пользователей «белого сна», которых целители проверяли на наличие личинок.

— Со всем разобрались, — бодро вошёл Гай. — Один инквизитор прослышал про притон и заглянул помолиться за их души, но он скорее раздражает, чем мешает.

— А что с охотником, который был здесь?

— С тем, что мёртв? Сгорает снаружи.

Беспокойство, которое часами скреблось в нём, вцепилось мёртвой хваткой.

— Он был мёртв? — спокойно переспросил Кадра.

— Конечно. Разве ты не для того развеял клетку?

— Опиши его.

— Нож в груди. Я думал, ты решил сделать из него пример, оставив на коленях, полусожжённым. — В глазах Гая вспыхнула тревога при виде внезапной неподвижности Кадры. — Это было не так?

Он не заметил.

— Я оставил его живым для допроса.

Лицо Гая прояснилось:

— О, должно быть, он предпочёл смерть допросу и покончил с собой.

— Хм. — Кадра вышел на улицу. У дома шипел костёр, на котором были сложены трупы двух охотников.

Это могло быть самоубийство. Но он не развеивал клетку из молний, и такое сходство было слишком опасным, чтобы игнорировать его. Нож в груди. На коленях. Полусожжённый. Несмотря на всю заботу вигилов о его безопасности, они забыли, что он умер в точно такой же позе. Их враг хотел напомнить ему об этом. И они были здесь сегодня вечером, чтобы сделать это.

Его губы скривились в усмешке. Они выходят поиграть. Он перебрал в памяти вялые лица, которые видел в притоне, ища знакомые черты — кого-то, кто хотел сместить его настолько сильно, что был готов убивать невинных. Где ты прятался?

Гай мрачно смотрел на костёр:

— Дела становятся плохи.

— Это так.

— Девять лет я работаю на тебя, — его взгляд был твёрд. — Я видел молодого человека, который по-настоящему боролся с миром, в то время как я мог лишь мечтать об этом. Я ни разу не пожалел. Мы докопаемся до истины.

Кадра приподнял бровь:

— Скоро