Ещё раз, и ты моя - Ксения Фави

уже стоит большого внимания. Меня зовут Анна Никитична. И как понимаете, такое обращение мне вообще не подходит. На Бали все зовут меня Энн. Я привыкла.

— Очень приятно… Энн. Я Дина.

После мамы Вадика с ее дачкой, Энн для меня как неопознанный объект.

— Меня вы все знаете, — объявляет Аксенов, — так что давайте выпьем чаю. Мама привезла пп-торт.

— Я тебе помогу! — хочу улизнуть на кухню.

Но Энн словно кошка вмиг оказывается рядом и хватает меня за плечо.

— Он справится сам.

Когда Миша уходит, его мать негромко просит меня:

— Не кидайся ему услужить. Не надо. Этот тип мужчин ищет совершенно другое в женщинах.

Да уж… Знакомство с мамой обещает быть интересным.

— Я просто хотела помочь, — говорю почти правду.

— Миша сам все сделает, — отмахивается Энн, — у его отца был бзик, что все должны уметь хлопотать по дому. И помощницы по хозяйству всегда были приходящие. Никто не накрывал завтрак и не прислуживал у стола. Мы жили как обычная семья.

Мне хочется заметить, что у львиной доли населения в принципе нет домработниц. Но решаю промолчать.

— Мне после родительского дома, где отцу даже очки протирал дворецкий, это было дико, — вздыхает мать Миши.

Видимо, ей только дай пожаловаться на бывшего мужа. Мы первый раз видим друг друга, но ее это не смущает.

— Мама, Дин! Идем.

На столе чисто белый и простой чайный сервиз. Большая тарелка по центру стола и на ней тортик под белым кремом. Сверху, кажется, ореховая крошка.

— Торт с морковью и обезжиренной сметаной, — сообщает гостья, — у меня знакомые держат в Москве пп-бар. Заехала к ним.

— Выглядит аппетитно, — не вру.

— Спасибо, дорогая, — мило благодарит Энн, — только вот сервиз… Миша, я сделаю тебе подарок на праздники! Эта посуда слишком… тривиальная.

— Это качественный фарфор, мам. А ты так редко бываешь в Москве, что жалко тратить твое время на магазины. Если понадобится, мы сами все купим.

Аксенов отбривает мать, но та не возмущается. Наоборот на ее губах возникает загадочная улыбка.

Делаю глоток чая из большой "тривиальной" кружки. Посуда и правда простая — достаточно крупные предметы и приличная толщина фарфора. Но тем и удобен для дома такой сервиз.

Миша разрезает торт. У него много слоев, а между ними прослойки белого крема. Морковь видна в тесте и чувствуется на вкус. А еще внутри тоже есть орешки.

— Как вкусно, — говорю, попробовав, — не подумала бы…

Энн усмехается.

— Полезная еда бывает вкусной. Правда, об этом задумываешься к тридцати-сорока годам. А не в двадцать с хвостиком.

— Мне еще пять лет до полного погружения, — хмыкаю.

Зеленый чай уже был разлит, когда Миша позвал нас. Так что, раздав куски торта, он садится во главе стола. Мы с его мамой друг напротив друга по бокам.

— Тебе двадцать пять, Дина? — Энн вскидывает бровь.

— Да, — пожимаю плечами.

— Выглядишь младше. Хоть и это, конечно, не возраст.

— Спасибо. А вы просто шикарно выглядите.

Говорю искренне. Я так и не поняла, как Энн относится к тому, что я здесь. Не хочу подлизаться комплиментами, а может, это и без толку.

— Благодарю, — женщина приподнимает уголки губ.

Некоторое время пьем чай молча. А потом гостья бросает взгляд на смарт-часы на запястье.

— О, через полчаса мне надо выезжать!

— Куда ты? — поднимает брови ее сын.

— Меня пригласила Наталья Добровольская. У ее дочери сегодня модный показ. Помнишь Алечку? Ее мечта сбылась, и она стала модельером. Даже бутик свой открыла, — Энн усмехается, — правда, для начала ей пришлось исполнить мечту Натальи и Игоря. Она вышла замуж за сына их главного партнера по бизнесу и родила близнецов. Оба мальчики! По наследнику, так сказать, на обе семьи.

— По-моему, она всегда была отличницей, — усмехается Миша.

Его мать кивает.

— Именно. Так вот, я не могла отказать. Наташа так поддержала меня в свое время. Эх, если бы папа подольше прожил…

Мать Миши задумывается, а он хмурит лоб.

Я молчу, потому что вообще не в теме разговора.

— Милая, — Энн вдруг прикасается к моему локтю, — до встречи на Рождество. Там будет много времени, и так просто от Маши не улизнешь. Вот и поговорим.

— Конечно… — я снова жму плечами.

— Я выйду, подышу немного перед дорогой.

Энн отставляет чайную пару и резко выходит из-за стола. Уже через пару минут мы слышим звук входной двери.

— Она что, расчувствовалась, вспомнив прошлое? — спрашиваю осторожно.

Может, у женщины накатили слезы, и она не хочет, чтобы я видела.

— Что? — Аксенов не понимает сначала. — А… Нет, она правда хочет погулять.

— Но вы ведь долго не виделись…

Аксенов лишь дергает желваками. Я решаю прервать свои комментарии. Переключаюсь на обсуждение торта — решаем тоже как-нибудь заехать в тот магазинчик.

Допиваем чай, выходим проводить Энн.

Миша не уговаривает ее остаться, и у женщины не возникает мысль побыть дольше с сыном. И дело явно не в том, что я у него.

Энн упархивает (самое подходящее слово) на такси бизнес-класса. Мы не прощаемся сильно, так как встретимся у Марии Леонидовны. Сыну она говорит «пока-пока» не с большими эмоциями, чем мне.

Возвращаемся в дом. Меня так и подмывает спросить — что это было? Но будет слишком.

— Давай уберем со стола и сходим погуляем подольше? — предлагаю Аксенову.

Его мать права, надо наслаждаться природой.

— Извини, что не позволил тебе сбежать, — усмехается Миша, идя на кухню, — но я так и думал, что мама ненадолго.

— Да? — поднимаю бровь. — Ее отъезд выглядел как форс-мажор.

— В этом вся мама…

Мне интересно, хоть и неудобно развить тему. Но все же, пока убираем посуду, решаю уточнить.

— Ты не против, что она говорила при мне о разводе и прошлом?

Миша посмеивается.

— Я не сомневался, что она захочет поделиться, каким черствым был мой отец.

— Это неправда? — мне интересна его точка зрения.

— Почему? Правда.

Так, мне все больше хочется узнать версию самого Миши. В конце концов, именно его чувства для меня имеют важное значение.

Когда заканчиваем с посудой, и машина радостно пиликает, включаясь, я подаю идею.

— Я как-то продрогла, пока выходили. Может, вместо прогулки затопим камин?

— Конечно, если ты хочешь.

Камин большой, в виде подковы. Обложен светло-коричневым кирпичом.

Миша кидает туда пару специальных поленьев, чиркает зажигалкой. Огонь разгорается быстро.

Аксенов закрывает стеклянную дверцу. Оглядывается на меня. Я уже присела на одно из коричневых кресел с высокими спинками. Мужчина в непонятках вскидывает бровь.

Видимо, думал — я сяду к нему на колени. Но я хочу не нежности, а серьезной атмосферы.

— Хочешь что-то попить? — интересуется хозяин