Судьба - Эра Агнес

— Люблю живопись. В основном рисую пейзажи. Раньше я много путешествовал, поэтому видел много красивых мест, достойных, чтобы их изобразили на картине. Но также неплохо умею рисовать портреты. Хочу когда-нибудь написать свой самый лучший портрет, изобразив на нем Анну. — Он одарил всех присутствующих самой милой улыбкой.

— Да, Анна у нас красивая, — констатировала Есения. — Роккель, где ты путешествовал?

— Я был на всех континентах, но не во всех странах, конечно. Видел чудеса света, — тут Роккель осекся и добавил, — которые сохранились до наших дней, конечно. Но дома мне нравится больше всего.

— Вы тоже родом из Санкт-Петербурга? — Подключился к разговору Алексей.

— Не совсем. Я родился в небольшой деревне около Онежского озера.

— А потом ваши родители перебрались поближе к городу?

Роккель на секунду задумался, чтобы придумать ложь как можно правдоподобнее.

— Да. Они переехали, когда мне исполнилось два года.

— Мне было бы интересно с ними познакомиться. Я сам тоже родом из маленького города. — Сложив руки на столе, сказал Алексей.

— К сожалению, этого уже не получится сделать. Они погибли в автокатастрофе около десяти лет назад. — Первое, что пришло в голову, выпалил Роккель.

Анна нервно сглотнула, уставившись в окно. Сегодня ложь давалась Роккелю с невероятной легкостью.

— Мне жаль.

Есения наклонилась ближе к столу и накрыла своей ладонью руку Роккеля. Это действие его приятно удивило.

— А как ваши дела? Почему не перебрались жить на дачу? — Бестактно сменила тему Анна.

— У меня были дела в университете. Наверное, через пару дней уедем. Если будет желание к нам присоединиться, то милости просим. А то выглядишь как бледная трупная поганка. — Шутя, сказал Алексей, но если бы он только знал, насколько правдивы были его слова.

— У меня такой стиль. — Закатив глаза, ответила Анна на эту колкость.

— Анна, как дела в больнице? — Будничным тоном спросила Есения.

— Ах, забыла вам сказать. Я уволилась. — Как бы невзначай ответила Анна, отпивая холодную газированную воду из стакана.

Глаза родителей тут же округлились и полезли наверх. Они вдвоем замолчали, уставившись в сторону Анны. Алексей заговорил первым:

— Мне же это сейчас не послышалось?

В ответ Анна мотнула головой.

— Вот дела… и чем ты теперь будешь заниматься?

Анна проигнорировала этот вопрос, оставив его без ответа. Она набила рот бутербродом с рыбой.

— Мне нужно переварить эту информацию.

Алексей резким движением встал из-за стола и направился в сторону балкона, уходя, он через плечо спросил:

— Роккель, ты куришь?

Тот сразу понял намек, что нужно покинуть кухню и пойти следом за отцом семейства, оставив Анну наедине с мамой. Анна с извинением посмотрела на Роккеля и мягко пожала его ладонь под столом. Роккель улыбнулся ей и пошел следом за Алексеем на большую застекленную лоджию. Войдя, он плотно закрыл за собой дверь. Алексей уже прикуривал первую сигарету.

— Никогда не понимал, что у нее в голове. — На выдохе пробормотал себе под нос Алексей.

Роккель вынул сигарету из пачки и тоже затянулся.

— Ваша дочь умнее всех, кого я встречал за всю свою жизнь. — Выдыхая дым через нос, томно произнес Роккель. — Думаю, она прекрасно осознает то, что делает.

— Роккель, моя дочь не умеет думать наперед. Я вижу, что ты в нее влюблен. Однако ты даже понятия не имеешь, что она из себя представляет. Я не спорю с тем, что она умна, но при всем этом безрассудна и непрактична. Всегда делает первое, что ей вздумается. Мир гораздо сложнее, чем вам, молодым, это кажется.

Последние слова Роккель принял с легкой улыбкой. Его искренне всегда забавляло то, как люди среднего возраста обращаются к нему с высока прожитых ими лет. Если бы они знали правду, то вероятнее, так бы не говорили.

— Я вижу, что ты толковый парень, но запомни мои слова: Анна тебя испортит. Такова её природа: одни люди способны создавать, а другие только разрушать.

— Почему вы о ней так говорите?

— Потому что я её отец. Кому, как не мне, видеть саму суть своих детей. Марк был гениальным мальчиком, он всегда знал то, кем станет в этой жизни. Анна — другая. Признаюсь тебе честно, иногда я ужасно её боюсь. Ведь от нее никогда не знаешь, чего ожидать. Она словно бесконечно бушующий шторм, во тьме которого пропадает все живое. Хотя, с другой стороны, душа Анны — сладкий смертоносный яд, вкусив хоть раз который, тебе снова хочется ещё. Именно за это все мы её так сильно любим. Она — человек грань. Для каждого разная, от чего очень опасная. Ты смотришь на нее через искаженную призму влюбленности, поэтому для тебя она желанна и прекрасна. А мы её родители и видим её настоящую, маленькую и беспомощную девчонку, которая живет одним «импульсом своего хочу».

Помолчав мгновение, Роккель высказал свою позицию насчет Анны:

— Но ведь это её жизнь. Она может делать все, что ей только вздумается. Поверьте, она гораздо сильнее, чем вам кажется. Скорее всего, я не имею такого права: давать вам советы на тему отношений с дочерью. Но думаю, что она будет не против, если я все же это скажу. Позвольте ей стать собой. Анна необъяснимо уникальна. Мы знакомы с ней не так давно, но она уже успела стать центром моей Вселенной. Просто попробуйте разглядеть в ней то, чего не видели раньше. Уверяю вас, вы увидите самую прекрасную часть души Анны.

Столбик пепла от догорающей сигареты упал на пол. А отец Анны по-прежнему молчал. Он задумчиво смотрел в далекое синее небо, непрерывно обдумывая и обрабатывая только что услышанные слова. Наконец Алексей нарушил молчание:

— Да, наверное, ты прав. Кажется, я всегда был к ней слишком строг. В свое оправдание скажу: мне всегда хотелось, чтобы она была более собранной и готовой ко всему, что ей только приготовит жизнь. Я знаю, что она не из тех, кто станет жаловаться на несправедливость жизни. С тобой, мне кажется, ей наоборот повезло.

— А мне с ней, — тихо произнес Роккель. — Я правда её люблю.

Алексей повернул голову в ту сторону, где, прислонившись к стене, стоял Роккель. Он блуждал по его лицу своими светло-карими глазами, словно ища хоть каплю лжи в его образе. Затем Алексей подошел ближе и по-отечески хлопнул Роккеля по плечу.

— Я очень рад. Сделай её жизнь счастливее.

— Обязательно, — улыбаясь, произнес Роккель.

Алексей с Роккелем обратно вернулись в душное маленькое пространство кухни, где, перешептываясь, за столом сидели Анна и Есения.

— Я думала уже вам принести еду на балкон. — Смеясь, предложила Есения.

Алексей подошел