Несбывшаяся любовь - Марина Эльденберт

женщиной могут только слабаки — такие, как этот Роман, с которым она ходила на свидание, или ущербные на мозги. Ни одному нормальному мужчине это даже в голову не придет.

— Из-за чего он подрался? — спросил я.

— Мне не сказали.

— Ну так может быть, на то была причина?

— Какая причина, Бёрн?! Нельзя бить людей!

— Поправочка: нельзя бить людей просто так. Некоторые этого очень даже заслуживают.

Романа метнула в меня гневный взгляд, но мы уже пришли. Кабинет директора располагался на первом этаже, и, когда она толкнула дверь, опередив меня, мы оказались в приемной.

— Проходите, — произнесла секретарь, кивнув нам на дверь, ведущую в святая святых школы. — Вас уже ждут.

В кабинете директрисы, оказавшей высокой и тощей, как жердь, с короткой стрижкой и идеальным маникюром, сидел Руслан. Сунув руки карманы, он выглядел серьезным, но не виноватым. Рядом с ним сидел какой-то пацан, которого явно изрядно поваляли, но уже успели привести в порядок. Об этом говорили обработанные ссадины на смазливой физиономии и пластырь поверх опухшей переносицы. Костяшки у него, как и у Руслана, были стесаны. Почему-то он показался мне знакомым, хотя я видел его первый раз в жизни.

— Романа Викторовна, — поднялась директриса нам навстречу и нахмурилась, увидев меня.

— Инна Анатольевна, это Виктор, отец Руслана, — Романа вздохнула так, как будто это была большая проблема. — Что произошло?

Руслан, обернувшийся на нас, подарил испытующий взгляд именно мне. Оно и понятно: он знал свою мать, но не знал, чего ждать от отца.

— Что произошло? — хмыкнула директриса. — Вот, полюбуйтесь! Ваш сын напал на Геру и избил его. Мне пришлось выдергивать медсестру на работу, слава Богу, она живет в соседнем доме и была свободна!

— Напал? — уточнил я. — То есть из-за угла, когда тот спокойно шел и ничего не подозревал?

Руслан фыркнул, Романа посмотрела на меня укоризненно.

— Руслан! Может расскажешь, что тебя сподвигло на такой поступок?

— Меня сподвигло то, что этот хрен травит Салимову.

— Руслан! — по-директорски рыкнула Инна Анатольевна.

— Что? Это правда!

— Это неправда, — развалившись на стуле, фыркнул тот, кого назвали Герой. У него и голос звучал как-то очень знакомо: какого хрена?! — А правда в том, что ваш сын владеет особыми приемами борьбы и решил использовать это против меня. Как вам такая темка?

Я чуть было не сказал, что понимаю Руслана. Этого Геру я видел первый раз в жизни, а уже захотел его укатать. Тем более если то, что сказал мой сын — правда.

— Это действительно так? — переспросила Инна, раздувая свои тонкие хищные ноздри. — Ваш сын владеет какими-то боевыми искусствами?

Романа посмотрела на меня в упор, но в этот момент дверь в кабинет распахнулась. И, раньше чем я успел вкурить, что происходит, к нам шагнул не кто иной, как Костя.

— Твою мать! — вырвалось у него.

— Константин Алексеевич! — Директриса сверкнула глазами так, что ей Супермен мог позавидовать.

Наши взгляды с бывшим другом скрестились, Романа вскинула брови, когда поняла, кто перед ней.

— Что устроил мой сын? — спросил Костя, мигом переключаясь на директрису.

— Ваш сын здесь скорее в качестве пострадавшей стороны, — та сложила руки на груди. — Драку затеял Руслан Аверин.

Глава 42. Романа

Я не сразу узнала вошедшего: все-таки в последний раз мы виделись примерно тогда же, когда и с Виктором. В отличие от Бёрна, у Кости Симонова были светло-русые волосы, которые в сочетании с элегантной сединой сейчас смотрелись как специальное мелирование для обложки журнала. Да и сам Костя выглядел как будто сошел с этой самой обложки: широкоплечий, высокий, правда, все портил убийственный взгляд, устремленный на Виктора. На мгновение мне даже показалось, что он сейчас бросится на него, и у Инны Анатольевны будут проблемы посерьезнее драки подростков.

Но, стоило директрисе произнести фамилию Аверин, как он повернулся ко мне. Видимо, сложил два и два и помрачнел еще больше.

— Что произошло? — спросил он у своего сына.

— Да ничего. Этот ебанутый…

— Герасим! — Костя рявкнул на него так, что тот подскочил.

Виктор переглянулся с Русланом, и это мне не понравилось. Потому что это был один из тех взглядов, которые имеют подтекст. Подтекст, непонятный никому, кроме тех, кто переглядывается, а эта опция должна была быть доступна только мне! В конце концов, это мой сын, я его растила до пятнадцати лет без этой глыбы тестостерона!

«Зачем тогда позвала?» — ехидно поинтересовался внутренний голос.

Ответа на этот вопрос у меня не было. По крайней мере, адекватного и логичного.

— Еще раз. Что произошло? — спросил Костя, и тот насупился.

— Ничего. Подрались мы. Только я не знал, что этот… умеет драться.

Инна Алексеевна посмотрела на парня в упор.

— Мне ты сказал совсем другое, Гера.

— Ну… я ударился головой, — сунув руки в карманы джинсовых брюк, которые каким-то чудом держались у него на бедрах, тот пожал плечами.

— В детстве, — буркнул Руслан.

— Аверин, ты двужильный, что ли?

— А ну замолчали! Оба! — повысила голос директриса. — Ты собирался выдвигать обвинения… Константин Алексеевич?

— Из-за чего вы подрались? — холодно спросил тот.

— Да просто я сказал одной шалаве, что она шалава, — ехидно ухмыльнулся тот.

Руслан рванулся со стула, но на его плечо тяжело легла ладонь Виктора. Пожалуй, в такой ситуации тестостероновая глыба была очень даже в тему, вряд ли я бы настолько легко удержала своего сына, который был на голову выше меня.

— Понятно. Пойдем, — Костя кивнул сыну, и тот поднялся.

— Ты сказал, что он пытался тебя покалечить! — воскликнула директриса.

Гера пожал плечами.

— Константин Алексеевич…

— У меня тоже нет никаких претензий.

Он вытолкнул сына из кабинета и вышел следом за ним сам так быстро, как будто за ним черти гнались. Мы остались в уютной почти-семейной компании.

— Вам очень сильно повезло, что Симоновы не станут выдвигать обвинения.