Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— А как выглядят?

— Один из них – двухметровая шпала. Этот мужик слишком уверен в своей неотразимости. А еще у него явно проблемы с башкой. Явно стоит на учете в психбольнице.

— А второй?

— А второй – какой-то сопляк! Пониже него. Много болтает и очень острый на язык. На вид ему лет восемнадцать, потому что у него очень смазливая детская рожа. Хотя его братец выглядит как более взрослый мужик.

— И они похожи?

— Да, у них много общего. Если бы их одинаково одели, то люди не сразу бы поняли, кто есть кто.

— Ты говоришь, они черноволосые… — задумчиво произносит Норман, поглаживая подбородок.

— Ну да, — пожимает плечами Джулиан. — А что?

— Кажется, я догадываюсь, кто такие тот голодранец и все его дружки… — Норман выпивает немного кофе из своей чашки. — Они из какой-то музыкальной группы. Те четверо парней отлично подходят под твое описание.

— Все верно. Это та самая бездарная группа, которая недавно начала набирать популярность.

— Я знаю, что у них есть актеришка одной роли.

— Есть. — Джулиан выпивает немного кофе. — Терренс МакКлайф, или как его там…

— Погоди, а это случайно не тот самый актеришка, по которому все соплячки сходили с ума в начале двухтысячных?

— Он самый! Сыграл в каком-то фильме для соплячек. Пол фильма пробегал полуголым.

— Точно-точно! Я помню его! Дочь одного из наших партнеров обожала его! Ее отец сказал, что она прожужжала ему все уши про него.

— Я сразу узнал этого актеришку.

— Ходят слухи, что у него большие проблемы с психикой. Мол, он может устроить истерику на ровном месте. И мнит себя едва ли не Аполлоном.

— О да, у этого психа встает на самого себя.

— Слушай, а ты точно уверен, что тот белобрысый – это очкарик, с которым говорила Анна в торговом центре?

— Точно, отец, я тебе говорю! Без очков я его не сразу узнал, но потом понял, что его рожа мне очень знакома. И он сам этого не отрицал.

— Вот как… — хитро улыбается Норман. — Значит, у этого очкарика два лица ?

— Я сразу понял, что он меня испугался. У него дрожал голос, а он выглядел напряженным и смотрел на меня огромными глазищами. Трясся передо мной как ботаник перед кучей крутых парней в школе. Зато в день избиения блондин мгновенно осмелел и грозил мне расправой.

— А зная про него кое-что интересное, я еще больше удивлен.

— Что ты имеешь в виду?

— А ты не знал? Барабанщик той группы однажды пытался покончить с собой!

— И что?

— Не тупи, Джулиан! — прикрикивает Норман. — Это и есть тот блондин, про которого ты говоришь.

— Правда? — широко распахивает глаза Джулиан. — Он хотел сдохнуть?

— Я слышал, что он долгое время был в очень тяжелом состоянии, но потом быстро пошел на поправку.

— Неужели белобрысый такой же везучий, как и Сеймур, которая родилась недоразвитой?

— Да, мудакам иногда везет…

— Да уж, вот эта новость!

— Кстати, говорят, что бас-гитарист группы довел того самого барабанщика до попытки суицида.

— Бас-гитарист?

— Тот самый голодранец.

— Ха, значит, у этих мудаков были какие-то контры?

— Ходили слухи, что голодранец завидовал белобрысому, регулярно изводил его, желал ему сдохнуть и пытался любой ценой выкинуть его из группы. Правда сейчас оба на всех углах орут, что все это ложь, и отрицают, что вообще когда-либо ругались. Мол, мы – друзья не разлей вода!

— Вот черт, мне надо почаще заходить на сайты новостей о звездульках… — задумчиво отвечает Джулиан.

— Да, ты многое пропустил. А вот я частенько захожу на новостные порталы. С мужиками можно и о политике поговорить, а вот бабы с удовольствием обсуждают сплетни шоу-бизнеса.

— Надо исправляться! А то я что-то начинаю чувствовать себя белой вороной.

— Давай, сынок, не отставай! Да, нам с тобой по хер на эти новости, но надо уметь поддержать разговор на любую тему.

— Ты как всегда прав, отец. — Джулиан выпивает немного кофе из своей чашки. — Эй, а что ты еще знаешь про тот скандал с белобрысым и голодранцем?

— В последнее время об этом ничего не пишут. Хотя, когда везде только начали писать о том, кто довел барабанщика до желания сдохнуть, то этому нищеброду устроили настоящую травлю. Ему самому желали сдохнуть.

— Это типа борьба за справедливость? Или у белобрысого так много фанаток?

— Не меньше, чем у Терренса МакКлайфа. Хотя они там все наступают друг другу на пятки! И белобрысого боготворят, и смазливый малыш находится в любимчиках, и даже у голодранца есть обожатели!

— Да их наверняка любят лишь потому, что они еще молодые и могут побегать перед камерами полуголыми. Будь они старые, уродливые и без статуса, ни одной соплячке не было бы нужны эти уроды.

— Это верно, — ехидно усмехается Норман. — В любом случае этих идиотов соплячки боготворят !

— Да уж… — хитро улыбается Джулиан, поглаживая подбородок. — На настоящих взрослых мужиков соплячки даже не смотрят. Они их боятся . По хуй, что он – безработный нищеброд! Главное – он ахренительно красивый!

— Но с возрастом у баб мозги встают на место, и они присматриваются ко взрослым мужикам. Которые, правда, на хер не нужны бабенки тридцати или сорока лет.

— А есть такие дуры, как Сеймур, которые искренне верят в сказки и ждут своих принцев!

— Сеймур еще маленькая , ей всего двадцать четыре года. В этом возрасте все бабы живут иллюзиями.

— Лучше бы она училась готовить, стирать, убирать и быть хорошей женой и матерью, чем страдала херней, — хмуро бросает Джулиан. — А иначе эта дура так и останется в девках. Ни один нормальный мужик не захочет жениться на этой безмозглой кукле.

— Ну почему же! Голодранец