Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Лилиан не стала спорить, когда Джерисон попросил выставить собак из спальни. Пожала плечами и распорядилась отправить зверюг к вирманам.

Ляля и Нанук одарили Джеса весьма неприязненными взглядами, но подчинились. Джес провел отличный вечер, и часть ночи, потом они ненадолго уснули, а потом…

– Папа!!! Папа, папочка, не умирай!!!

Крик был таким отчаянным, что у Джерисона защемило сердце.

– Не надо!!! Пожалуйста!!!

В комнату к Миранде они с Лилиан влетели двумя ураганами…

Девочка металась по кровати, из зажмуренных глазенок текли слезы. Ручки были крепко сжаты в кулачки, все тело напряглось струной.

– Папа, нет!!! Не оставляй меня!!!

То ли крик, то ли стон…

Джес на миг растерялся. Не приходилось ему вырывать ребенка из кошмаров, он вообще плохо представлял, что делают с детьми, вот и не сообразил сразу.

Лиля упала на кровать рядом с девочкой, схватила ее за плечи, встряхнула…

– Мири!!! МИРАНДА!!! Очнись!

Новый стон.

Девочка уже услышала, но пока еще находилась во власти кошмара. Но тут уж Джес начал действовать. Схватил кувшин с компотом, который ставили на ночь Миранде, и выплеснул все на дочку. Попало и на Лилиан, но жена не возражала. Она крепко прижимала к себе девочку.

Дочка открыла синие глаза и тут же наткнулась взглядом на Джеса.

– Папа…

Джес плюнул на мокрую простыню, и сгреб в охапку обеих своих женщин.

– Я тут, малышка. Я живой, все в порядке…

– Мама…

– Все хорошо, Мири. Все хорошо…

Лиля ласково гладила девочку по волосам, малышка постепенно переставала истерически рыдать, и Джерисон мысленно выдохнул. Все же, его жена стала матерью для его дочки. И это замечательно.

– Мне приснилось, что папа умер… – Мири откровенно хлюпала носом. – Мам, представляешь, тогда, когда его отравили, а ты не смогла его спасти…

– Но я же смогла, – Лилиан улыбнулась дочери. – Папа жив, мы все вместе, мы семья…

– И было так одиноко, и холодно, и никого рядом не было…

– Мы рядом, маленькая. И мы никуда не денемся. Обещаю тебе.

– Денемся, – припечатал Джес, вытаскивая из кровати Миранду. Лиля вылезла сама. – В нашу кровать, а то здесь все в компоте. И ты в компоте, поросенок. Тебя бы переодеть…

Пока обтирались от компота, пока переодевались, потом устроились все вместе…

Миранда засопела почти сразу. Джес посмотрел на Лилиан.

– Что это?

– Кошмар. Так бывает у детей, повод-то есть.

Да уж. Сам и обеспечил, болван! Но рвать волосы было поздно, и ни к чему.

– И что теперь делать?

Если бы Лилиан отнеслась к этому легкомысленно, начала шутить или фыркать, Джес точно обиделся бы. Но его супруга серьезно задумалась.

– Сложно сказать. У меня никогда кошмаров не было.

Кто б сомневался.

Лилиан обиженно насупилась, словно прочитала его мысли, и Джес устыдился. Но извиняться не стал, он же не вслух, а так – подумал!

– У моей подруги были.

– И… что можно сделать?

– Ну для начала легонькое успокоительное. Настойку валерьянового корня попробуем…

– А это не вредно?

– Я же ее не пить предлагаю!

Джес поднял брови.

– А что тогда?

– Нюхать на ночь. Вот, кстати, надо заказать Амиру элементарную ароматическую лампу, – кивнула своим мыслям Лилиан. – Пусть пришлет для невесты. А еще… придется нам потерпеть собак в спальне. И хорьков тоже…

– Издеваетесь, дорогая супруга?

– Да ничуть. Моя знакомая так и поступила, правда, собачка у нее была раз в двадцать поменьше, но Миранда свою Лялю ни на кого не променяет.

Джес застонал.

– И Нанук?

– Пусть спят у Миранды. Когда рядом кто-то большой, теплый, кто-то дышит… можем ее к нам брать, конечно…

Этот вариант не понравился Джерисону еще больше, чем предыдущий.

– Стоит попробовать.

Что уж там подействовало, собаки или валерьянка, неизвестно, но приступы у Миранды не повторялись. А если что-то плохое и снилось, она вставала среди ночи и заглядывала в родительскую спальню. Джес пару раз ее видел, стоящую в дверях. Мири убеждалась, что мама с папой живы, что они рядом, и успокаивалась. Уходила к себе спать.

Ляля, кстати, спала только на кровати. И в длину эта скотина уже была как бы не больше своей хозяйки. И ведь не выгонишь…

Объяснять все это Эдоарду и Рику Джерисон не стал. Но и дочь одну не оставишь.

– Мири поедет со мной… м-да. Путешествие.

– Вирмане твою супругу отпустят? – с чисто научным интересом уточнил Рик.

Джес только плюнул.

Ага, отпустят!

Значит, сам Джерисон, его супруга, дочь, прислуга, охрана, обязательно вирмане…

– А не проще Уэльстеру войну объявить?

Джес откровенно шутил, и Эдоард ответил ему еще более грустным вздохом.

– Я думал и об этом. Но на войну тебя точно не отпустят одного.

Ну, дядя!!!

И ведь даже толком не поругаешься, король, как-никак.

Оставалось только развести руками.

– Ваше величество, прошу, ознакомьте меня с составом посольства, и позвольте поинтересоваться датой отъезда?

– Первое – к Ричарду. Второе – через десять дней, – проинформировал Эдоард. – Ты счастлив?

– Безумно, – с чувством высказался Джес.

– Тогда я тебя сейчас еще больше обрадую. Новость твоей супруге кто сообщать будет?

Джерисон «обрадовался». Однозначно.

Представил, как сегодня вечером скажет безумно уставшей за день жене: «дорогая, мы через десять дней едем в Уэльстер», и попробовал представить, что скажет она.

Не получилось.

Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон оставалась, как и прежде, существом абсолютно непредсказуемым. И храбрый воин решил провести тактическое отступление.

– Дядя, неужели у вас никого нет… достаточно провинившегося?

Эдоард фыркнул.

– Настолько – нет. Ладно, попрошу Ганца Тримейна объяснить твоей супруге про государственную необходимость.

– Зачем? – удивился Джес.

– У него шансов уцелеть больше, – честно ответил его величество.

– А сами? – заинтересовался Джес на правах племянника.

– А я еще не полный дурак – со своим докторусом ссориться. Пропишет клизмы – и сиди потом на троне как хочешь. Хоть боком, хоть как.

Угроза была серьезной, и сзади что-то неприятно засвербело. Даже у Джерисона.

М-да…

Будь ты хоть король, хоть кто, а перед лекарями все равны. И перед клизмами – тоже. Там – короны не носят.

А вот об этом разговоре Джерисон, граф Иртон, так никогда и не узнал. И правильно, свое самомнение – оно ближе к телу.

А началось все с Алисии Уикской.

К невестке она прониклась самыми нежными чувствами, плюс еще к Августу Брокленду, при