Повелитель Лжи - Даниэль Зеа Рэй

Ролана снова взяла кружку и сделала несколько глотков. Дрожь в ее пальцах усилилась, и она едва не расплескала на себя остатки напитка. Громко поставив кружку, Ролана взяла себя в руки и очень собранно сказала:

– Уже когда мы были в конце нашей улицы, мы с Джиамо оказались на дороге, и я обернулась. – Девушка сглотнула, а в глазах ее застыл ужас. – Она стояла напротив нашего дома. Вся объятая синим пламенем, как вторым нарядом. Этот странный огонь вокруг нее ничего не жег. В одной руке та дева держала длинный меч. По нему струилось ярко-желтое пламя, что перекидывалось на наш дом, погружая его в объятия огня. А в другой руке дева удерживала за волосы… – Ролана всхлипнула и зажала рот рукой, чтобы не расплакаться.

– Голову Женевьевы, – закончил за нее Гронидел.

Девушка только и смогла, что кивнуть в ответ. Принц подлил ей в кружку еще напитка и пожалел, что здесь нет успокаивающей настойки. Ролана выпила и спустя минуту смогла продолжить рассказ.

– Люди вокруг пытались приблизиться к Огненной Деве, чтобы остановить ее, но из-за синего пламени вокруг нее не могли и на сажень подступиться. Когда весь наш дом объял огонь, дева развернулась и направила свой меч на соседние дома. Она поджигала их один за другим под крики хозяев, что спасались бегством. Когда дева повернулась ко мне лицом, я только заметила, как в синем пламени светятся золотом ее глаза и щеки. Она выглядела как служитель царства Дхара, не иначе. Огненная Дева, что почти дотла сожгла весь Солнечный город.

– Ты знаешь, как ее имя? – аккуратно спросил Гронидел.

– Принцесса Сапфир из рода Турем, – скривив лицо, озвучила Ролана. – Ваша супруга, выше высочество, – словно обвинение, бросила она.

– Ей управляли. – Он попытался оправдать жену, но, судя по лицу зальтийки, никакие доводы не смогу избавить ее от ненависти к Огненной Деве, с которой она в жизни-то не общалась. – Рой взял ее под контроль. Знаешь, кто это такие?

– Наслышана, – пробурчала Ролана и отвернулась. – Мы с Джиамо еле ноги унесли с того пожара. Как вы и наставляли, добрались до Драмара и обратились за помощью. Несколько месяцев спустя, уже здесь, в Сантияре, в дверь этого дома постучали. Совсем внезапно, как сегодня вы, на пороге возникла моя сестра Женевьева. Та самая, что погибла во время нападения богов два года назад. Та самая, саван которой мы с вами вместе поджигали, когда провожали в загробный мир всех жителей Мерага, погибших в тот день. Та самая, голову которой несла Огненная Дева. Живая и невредимая Женевьева престала передо мной.

Гронидел молчал, не желая сбивать Ролану с мысли и позволяя ей самой сосредоточиться и продолжить рассказ.

– Они что-то сделали с моей сестрой, – покачала головой зальтийка. – Ее разум помутился. Женевьева думает, что Джиамо – ее сын. Ваш с ней сын, – осторожно добавила она, исподлобья глядя на Гронидела. – Когда я сказала ей, что Джиамо – ребенок Элии и Марка, она не поверила мне. «Все ложь! – заявила она. – Тебя обманули!» Я пыталась достучаться до ее рассудка. Объяснить, что своими глазами видела сестру беременной, что помогала принимать роды у Элии. Я пыталась объяснить ей, что Элия никогда бы не бросила сына по своей воле. И если вы пришли ко мне тем вечером и начали расспрашивать о сестре, а затем попросили бежать, это означало только одно… – Ролана пожала плечами. – Вы знали, что с Элией что-то случилось, и сестра уже не вернется.

В ответ на это Гронидел лишь коротко кивнул.

– Ее убил Марк? – внезапно спросила Ролана. – Он приказал расправиться с матерью своего внебрачного сына?

Гронидел застыл, не в силах даже кивнуть.

– Женевьева сказала, что ее убили по приказу Марка в качестве наказания за то, что она распустила язык и наговорила лишнего вашей супруге.

– О чем именно? – нахмурился Гронидел.

– Женевьева сказала, что получила приказ от Марка донести до принцессы Сапфир все сплетни о вас и вашей матери, пока Женевьева прислуживала ей в Мераге. Рассказать вашей жене обо всех подобранностях вашей тайной жизни… до брака, – аккуратно добавила она.

– О моих любовницах? – прямо уточнил Гронидел.

– Да, – на выдохе прошептала Ролана. – Но Женевьева пошла дальше. Она рассказала принцессе, что у вас с ней есть общий сын. И ее держат взаперти в Мераге, заставляя быть наложницей короля Марка, а вы в это время не делаете ничего, чтобы ее вызволить.

Гронидел откинулся на спинку стула, и тот предательски хрустнул, грозя развалиться под его весом и впиться осколками деревяшек в причинные места.

– Моя жена поверила ей? – спросил Гронидел, хотя и сам уже понял ответ.

– Я не знаю, – покачала головой Ролана. – Но это еще не самое страшное, – заверила она. – После признания ваша супруга отправилась на ужин. Марк созвал на него ваших бывших любовниц с их мужьями, чтобы принцесса Сапфир могла воочию увидеть тех, о ком ей рассказала Женевьева.

Пряча гнев за глубоким дыханием, Гронидел сжал кулаки.

– Марк нарядил всех подавальщиц на ужине в те же одежды, что были на принцессе. Она должна была выглядеть так же, как они. И ваша жена не стерпела того оскорбления. Женевьева встретила ее в коридоре. Принцесса Сапфир выглядела странно. Сбитая с толку, испуганная и потерянная, она стояла в коридоре и разговаривала сама с собой. А потом появился Марк, и все изменилось. Туремская принцесса изменилась.

Ролана выпила еще напитка и начала тараторить, стараясь как можно быстрее проговорить ужасную правду:

– Ваша жена схватила Женевьеву и потащила в зал для пиршеств. Там ей принесли меч. Марк сказал, что пригласил обманутых мужей проучить принца Гронидела и завладеть тем, что ему дорого. И начнет представление король Марк, которому и без того принадлежат все женщины Мерага.

– Что он сделал? – упавшим голосом спросил Гронидел.

– Он овладел ей на глазах у всех гостей.

Принц почувствовал, что его сейчас вырвет. В голове помутилось, стало нечем дышать.

– Когда он закончил, на нее накинулись все остальные, – добавила Ролана.

Гронидел встал. Пытаясь унять боль в сердце и чувство собственной вины за весь ужас, что пережила Сапфир, он вдруг отчетливо понял, почему Фейран просил всех и каждого не говорить с принцессой о том, что произошло в тот день. Ведь пока Сапфир этого не помнит, она как будто этого и не переживала… Не прошла через это пекло и