Мой первый встречный: случайная жена зельевара - Лариса Петровичева

Поклонниц Пинкипейна как ветром сдуло. Мы вошли в больничное крыло, и доктор сказал:

— Вообще она передается через укус комара гван. Но очень уж мне их девичьи писки-визги под дверью надоели.

Пинкипейн лежал на койке и, казалось, спал, но открыл глаза, услышав наши шаги, и на его губах появилась слабая улыбка. Кассиан присел на стул, ободряюще похлопал друга по руке.

— Как самочувствие? — спросил он.

— Лучше, чем было, но хуже, чем будет, — философски произнес Пинкипейн, и я обрадовалась: если у человека есть силы на юмор и философию, значит, он обязательно пойдет на поправку. — Летом я был на островах Шайзин… наверно, там ко мне и прицепилась эта дрянь.

Лицо его было бледным, черты заострились, троллийская зелень в глазах сияла болезненно и ярко. У меня сердце сжалось от печали и сочувствия.

— Ничего, поправишься, — спокойно и уверенно пообещал Кассиан. — Я сварю тебе хорошее зелье, через неделю приема уже будешь читать лекции и улыбаться барышням.

— Ну если только ради барышень, — откликнулся Пинкипейн, и в это время дверь в больничное крыло распахнулась с таким грохотом, словно ей дали пинка.

Абернати ворвался внутрь с неотвратимостью идущего шторма. Громилы, которые защищали его в день отставки ректора Эндрю, топали сзади, и Кассиан встал так, словно хотел закрыть собой друга.

— Ну конечно! — пророкотал Абернати, останавливаясь в благоразумном отдалении. — Троллийская дрянь тут еще и с заразой! Ребята, берите его и выкидывайте из академии. У меня тут и так полно проблем, еще и троллей с их чумой недоставало.

Услышав о том, что его пациента выбрасывают на улицу, доктор Даблгласс встал перед Абернати с таким видом, словно собирался выбросить его и не обращал внимания на помехи.

— Вы в уме? — спросил доктор. — Это мой пациент! Это ваш преподаватель! Я не позволю!

— Это моя академия! — напомнил Абернати. — И я здесь распоряжаюсь. Троллийской мрази тут не будет.

— Где ж ему лечиться? — возмутился Кассиан. Абернати обернулся к нему и выплюнул:

— Да мне насрать. В больнице для нищих. В канаве. Чумных троллей тут не будет. Я отвечаю за академию и студентов и не могу подвергнуть их…

— Он не заразен! — воскликнул доктор. — Лихорадка гван передается только через комариный укус! Вы! — он обернулся к громилам, которые шагнули было к койке Пинкипейна. — Не трогайте его! Я запрещаю!

Громилы замерли, настолько решительно и властно говорил доктор, но Абернати этим было не пронять. Он хотел избавиться от Пинкипейна с самого начала и не собирался упускать случай.

— Что ты тут можешь запрещать, докторишка? — процедил он. — Хочешь сам вылететь вместе с ним? Изволь, я это устрою. Подберу нового академического врача, за забором очередь таких, как ты!

Доктор Даблгласс вздохнул. Снял перчатки, небрежно бросил их на пол.

— Извольте. Я подаю в отставку и немедленно пишу письмо в министерства. Вы отказываете тяжело больному сотруднику в медицинской помощи, и я вас засужу!

Ноздри Абернати дрогнули, словно он не ожидал отпора и сейчас был потрясен до глубины души.

— Я тоже подаю в отставку, — поддержал доктора Кассиан. — Наверняка за забором у вас очередь зельеваров, которые так и бегут с вами поработать.

— И я тоже, — послышался голос госпожи Анвен: мы и не заметили, как она вошла в больничное крыло. Сейчас она стояла прямая, как туго натянутая тетива, скрестив руки на груди и глядя на Абернати с нескрываемым презрением. — И не сомневаюсь, что остальной коллектив нас поддержит. А полное увольнение педагогического и руководящего состава академии — это повод министерства обвинить ректора в утрате доверия и навсегда запретить занимать эту должность.

Отчеканив это, госпожа Анвен уставилась на Абернати с таким довольным видом, словно сегодня было Рождество, и она получила самый желанный подарок.

Некоторое время Абернати смотрел на нас с такой яростью, будто хотел исторгнуть драконье пламя и обратить всех в пепел. Потом он как-то вздрогнул и обмяк, словно из него вытащили стержень и лишили опоры. Ректор махнул рукой и бросил:

— Ладно, хрен с вами. Пусть лечится.

Развернувшись, он пошел к выходу и только тогда, когда Абернати со своими громилами покинул больничное крыло, мы все поняли, что сумели его победить и отстояли коллегу и друга. Госпожа Анвен радостно вздохнула и вдруг воскликнула с девической энергией и задором:

— Так тебе, драконище лысый! Не на тех напал!

И мы рассмеялись так заливисто и звонко, что от той злобы и тьмы, которая пришла сюда с Абернати, не осталось и следа.

* * *

— Нет, ну если он действительно думал, что мы позволим вот так взять и изгнать нашего коллегу, товарища, то он, простите, набитый дурак! А как говорила моя прабабушка, дурака и в церкви бьют!

Мы с Кассианом кивнули, соглашаясь, и госпожа Анвен широко улыбнулась. Не думала я, что она такая бунтарка — и как же это хорошо для академии! После того, как Абернати выбежал из больничного крыла, она написала письмо в министерство обо всем, что случилось. Я понимала, что это, конечно, не избавит нас от Абернати — но капля камень точит. Когда таких писем будет десять, на него посмотрят совсем другими глазами.

— Так что я надеюсь, он поутихнет. И больше не станет кричать об увольнении настоящего профессионала, — госпожа Анвен церемонно подняла бокал с яблочным соком. — Да, у Пинкипейна троллийские корни, но мы давно привыкли оценивать людей по их делам. А дела его самые достойные.

Мы согласились. Сейчас за ужином, когда мы отвоевали коллегу и друга у дракона, стало будто бы даже легче дышать. Мы все были не просто винтиками в механизме, который крутят чужие руки — и хорошо, что Абернати это тоже понял.

— Он продолжит искать лунных лис, — негромко произнес Кассиан, разглядывая студентов за столами. Сегодня на ужин был пастуший пирог из картофеля и мяса и овощной салат — все сытное, вкусное, ребята ели за обе щеки, только приюжанка, влюбленная в несчастного Шеймуса, так и не притронулась к содержимому своей тарелки.

— Увы, — вздохнул Аликан, поддевая вилкой кусочек пирога. — В анализ крови он не поверил. Да, это сбило его с толку, но… Посмотрим, что там найдется в Королевском архиве.

— Мы можем защитить наших ребят, пусть временно, — от веселого восторга госпожи Анвен не осталось и следа. — Но лунных лис не перестанут искать. И убийца здесь, в академии. И у него свой способ, который мы пока так и не обнаружили. Лорнет Оливии это все-таки немного