Твоя пустота - Айрин Крюкова

Страх вспыхнул внутри, но желание глубже, сильнее разливалось горячей волной. Я сглотнула, ощущая, как кожа покрывается мурашками.

Мэддокс не отводил от меня глаз. Он читал мою реакцию, и усмехнулся, будто знал, что уже победил. Его тело вновь нависло надо мной, сильное, горячее, пахнущее страстью и нетерпением. Он потянулся к тумбочке, открыл ящик и достал оттуда маленький серебристый пакетик. Его зубы легко вонзились в край упаковки, разрывая её, и в этот момент я едва не застонала. Это было настолько дико сексуально, что я непроизвольно заёрзала под ним, чувствуя, как всё тело стремится к нему.

Он снял презерватив, ловко раскатал его на своём напряжённом члене, затем снова посмотрел мне в глаза. Его голос был низким, немного хриплым:

– Ты ведь не девственница?

Словно удар током прошёл по моему телу. Я смотрела на него, растерянная. Я думала, он знает. Или, по крайней мере, догадывается.

– Ты девственница? – он приподнял бровь, уже чувствуя ответ.

– Да, – выдохнула я, почти шепотом.

Он нахмурился.

– Ты не трахалась с Дэймоном?

– Я же сказала что нет! – голос сорвался от раздражения и обиды.

Мэддокс не стал спорить. Он наклонился и впился в мои губы с новой, почти дикой страстью. Этот поцелуй был совсем другим. Голодным, жадным, жаждущим доказательств. Моё тело дрожало, я отвечала ему так, как не отвечала ещё никому. Всем своим огнём, всем собой.

И тогда я почувствовала… как его головка осторожно коснулась моей плоти. Медленно, исследующе. Между складок горячая, живая, пульсирующая. Мэддокс не торопился. Он словно ждал моего дыхания, моего согласия, моего дрожащего, жаждущего тела.

И вдруг я почувствовала, как его головка медленно заходит, пробираясь внутрь. И всё во мне будто схлопнулось. Тело инстинктивно сжалось, сердце в груди будто остановилось на мгновение. Это было остро, натянуто, на грани: между животным желанием и чистым страхом.

Внутри всё напряглось до предела, не только физически, но и где-то глубже. Я и правда переступала черту. Не просто интимную, а экзистенциальную. Всё происходящее было неправдоподобным, будто сон или кошмар. Он ведь всегда ненавидел меня. Отталкивал. А теперь…

Я ощущала, как он толкнулся вперёд, входя чуть глубже. Тело приняло его с трудом, словно отказывалось сразу подчиниться. Давление было слишком явным, слишком плотным. Я не сдержала вскрик. Резкий, сорвавшийся с губ. Сердце стучало так громко, что глушило всё вокруг.

Я не могла повернуть время вспять. Не могла остановить происходящее. И это осознание, этобеспомощное принятиеразделило мою жизнь на до и после.

Я тяжело дышала, хватала воздух, но его будто не хватало. Грудь поднималась и опадала быстро, как в панике. Я нервничала до дрожи в пальцах, до пустоты в животе.

— Потерпи, — прошептал он у самого уха. Его голос был не заботливым, сдержанным, низким, хриплым. — Сейчас будет легче.

Он продолжал входить медленно, но временами срываясь, как будто не мог и не хотел больше сдерживать себя. И когда оказался полностью внутри, я услышала его сдавленный стон. Глухой, напряжённый, как будто он боролся сам с собой.

— Блядь… пиздец… — выругался он грязно, и в этих словах не было нежности. Только резкое, грубое напряжение. — Слишком тесно.

Его движения сначала были неровными, будто он пытался нащупать нужный ритм. Я чувствовала острую боль от каждого рывка. Она отзывалась внизу, проходилась по телу, разлетаясь эхом в сознании. Но он не останавливался. Его губы снова нашли мои, в поцелуе, который уже не был игрой. Это был акт обладания. Грубо. Жадно.

Он целовал меня. Уши, шею, скулы. И с каждым его движением боль чуть отступала, растворяясь среди других ощущений. Я постепенно начинала чувствовать… нечто другое. Не совсем удовольствие, но как будто тело начало перестраиваться, принимать то, от чего разум всё ещё хотел отвернуться.

Мои руки обвили его спину, цепляясь за неё. Ногти скользили по коже, оставляя едва заметные следы. Его ладони легли на мою грудь. Уверенно, требовательно. Он впился губами в соски, втянул их в рот, и от этого внутри что-то дрогнуло. Там всё ещё было больно, но вместе с этим начало пробиваться что-то горячее, растущее, жаждущее.

И вдруг он словно сорвался с цепи.

Движения стали жёсткими, отрывистыми, резкими. Он вбивался в меня с нарастающим ритмом, с каждой секундой теряя контроль. Я больше не могла сдерживать стоны. Они срывались с губ всё громче, превращаясь в крики, в истеричные всплески. Это было похоже на безумие. Тело не понимало, что происходит, но принимало это. Горело от этого.

Я чувствовала, как внутри всё начинает стягиваться, напряжение росло, как натянутая струна. И в какой-то момент я поняла - я близко. Очень близко. Боль смешивалась с наслаждением, образуя странную, почти пугающую смесь, от которой невозможно было отвернуться.

Мои стенки сжались, волна нарастала, и Мэддокс это почувствовал. Он рыкнул глубоко, по-звериному, и стал двигаться ещё быстрее, вбиваясь в меня до самого конца.

И тогда всё сорвалось.

Оргазм взорвался внутри. Остро, болезненно-сладко, как крик души. Я вскрикнула, выгибаясь, теряя связь с реальностью, и в этот момент он снова вцепился в мои губы. Последний, глубокий, отчаянный толчок, и я почувствовала, как он пульсирует внутри. Его тело дрожало, дыхание было прерывистым. Он застывал, вжимаясь в меня до предела.

А потом, тишина. Только дыхание. Только сердце, стучащее в унисон. Только пустота, и он, всё ещё рядом. Всё ещё внутри.

Глава-20. Выжата до капли.

После нашего секса он взял меня ещё два раза подряд, и каждый раз я ощущала, как мир вокруг сужается до одного только тела и этого безумного пульсирующего желания. Всё остальное исчезло. Стены, потолок, ночь за окном, даже боль… Я не чувствовала ничего, кроме Мэддокса. Его рваное дыхание, жар его кожи, его тело, будто созданное для того, чтобы разрушать и собирать меня заново. Он доводил меня до точки, где я забывала, как дышать. Я сгорала, стонала, дрожала, замирала… и снова вспыхивала с новой силой.

Когда он в последний раз опустился на меня, я едва могла пошевелиться. Мои бедра сами тянулись к нему, как будто тело знало, чего хочет, лучше меня самой. Он вошёл во мне с новой жадностью, и я вскрикнула от волны острого наслаждения. Столько чувств, что их не вместить в одно дыхание. Мэддокс двигался внутри меня, жёстко, уверенно, пока