Безумие - Шанталь Тессье

— Вопрос в том, как Костелло узнала, что наши отцы мертвы?

Тела ещё не остыли, а она уже была там.

Выпускной Курс Университета Баррингтон

Я расхаживаю по коридору больницы в «Бойне», пока Кэштон сидит на стуле у стены, склонившись и вцепившись руками в волосы.

— С Сентом всё будет в порядке, — говорю я ему.

Он поднимает голову, и его налитые кровью глаза встречаются с моими.

— Она выстрелила в него! — Кэш поднимается на ноги и надвигается на меня. Его грудь ударяется о мою, и я чувствую его ярость по тому, как сильно он дрожит. — Эш…

— Успокойся, Кэш. — Я кладу руки на его трясущиеся плечи. — Мы не знаем, что произошло.

Его слезящиеся глаза расширяются.

— Ты серьёзно? — рявкает Кэш, отступая на шаг. — Она сломала мой грёбаный нос и ударила меня коленом в яйца! А потом выстрелила в нашего брата!

— Дэвин позаботится о нём. С Сентом всё будет хорошо.

Кэш даже не упоминает о том, что наши отцы тоже мертвы. Единственный, кто его сейчас волнует — это Сент. Мы принесли его сюда из морга, где Кэш нашёл его в луже собственной крови. Дэвин только что увёз его на операцию. Теперь остаётся только ждать.

— Она его жена! — кричит он. — О чём она только думала? — продолжает Кэш, не ожидая ответа. — И где, чёрт возьми, был ты?

Сент звонил мне, сообщая о коде 26, связанном с Эштин. Я притворился спящим, будто это не я помогал ей сбежать.

— Я...

Звук открывающегося лифта привлекает наше внимание, и мы оба поворачиваемся к нему. Из лифта выходит женщина в облегающем белом платье до колен, подчёркивающем её формы и силиконовые сиськи. За ней следуют четверо мужчин в чёрных плащах и белых масках.

— Что это за херня? — требует ответа Кэш.

— Мальчики, — улыбается женщина, её тёмно-зелёные глаза перебегают с Кэша на меня. Она лениво оценивает наши фигуры и внешний вид. Мы оба покрыты кровью нашего брата.

— Эй! Я задал тебе вопрос, сука! — резко говорит Кэштон, шагая вперёд.

Я протягиваю руку, чтобы удержать его за окровавленную футболку, но он отталкивает меня.

— Кэш...

— Нам будет так весело, — женщина одаривает нас обоих пугающей улыбкой и щёлкает пальцами.

Двое парней, одетых как Лорды, выходят вперёд, и из их рук падают цепи, звякнув о пол.

— Отведите их на арену, мальчики. А я проверю состояние другого.

— Я не знаю, откуда она могла узнать, что они мертвы, старик, — тяжело вздыхает Кэш, отвечая на мой предыдущий вопрос и вырывая меня из воспоминаний. — Ты скоро вернёшься домой? — спрашивает он.

Услышав, что кто-то приближается ко мне, я поднимаю глаза и вижу Гэвина.

— Мне нужно идти, — говорю я.

— Подожди, — торопливо произносит Кэш. — Когда ты собираешься вернуться домой?

Заканчиваю разговор, не ответив, и убираю телефон в карман. Об этом я подумаю позже. Они явно получают какие-то ответы, а я готов поиграть со своей новой игрушкой.

ШАРЛОТТА

Я сижу на краю стола в халате, который плотно запахнут спереди и заткнут под мышки, чтобы ничего не было видно. Под халатом я полностью обнажена. Моя одежда аккуратно сложена на стойке, нижнее бельё спрятано внизу. Хайдин готовится увидеть меня голой. Это унизительно и неловко. Я потею, и когда дверь открывается, вздрагиваю, увидев входящего Хайдина с мужчиной постарше. Я знаю, кто он.

Гэвин занимается делами Лордов и их грязной работой. Насколько я слышала, он как отец для них. Тот, кому они действительно доверяют свои жизни и секреты.

— Здравствуйте, Шарлотта. Я доктор Гэвин, и сегодня я проведу несколько анализов.

«Какие анализы мне могут понадобиться?»

Я замечаю, что он называет меня Шарлоттой, а не Аннабель, и это заставляет меня задуматься, не рассказал ли Хайдин ему, кто я на самом деле.

Хайдин становится рядом со мной, и я не могу встретиться с ним взглядом. Вместо этого мои затуманенные глаза остаются прикованными к его футболке.

— Ложитесь на спину, — мягко приказывает Гэвин. Его голос был бы успокаивающим, если бы не тяжесть в груди.

Я ложусь, белая одноразовая простынь, покрывающая стол, шуршит от моего движения. Смотрю на потолочные плитки, пока сердце колотится в груди. Я слышу, как Гэвин открывает упаковку, двигаясь слева от меня. Затем он подходит к столу.

— Есть ли в вашей семье история заболеваний, о которых вы знаете?

— Н-нет, — прочищаю горло.

— Были ли беременности? — продолжает Гэвин.

— Нет, — качаю головой, и новая слеза скатывается из уголка глаза. — Я принимаю противозачаточные, — добавляю я.

Неужели я здесь именно поэтому? Потому что Хайдин собирается сделать меня своей игрушкой, и он хочет убедиться, что я защищена? Такие мужчины, как он, не пользуются презервативами. Никогда. Так что мне придётся самой заботиться об этом.

— Что именно вы сейчас принимаете? — продолжает Гэвин.

— Таблетки, — отвечаю я неопределённо, зная, что существует несколько различных вариантов, но не обладая достаточным знанием, чтобы вдаваться в подробности.

Мой врач пытался прописать их мне несколько лет назад, но моя мать отказалась. Сказала, что в них нет необходимости. Я должна оставаться девственницей.

— Сколько у вас было сексуальных партнёров? — спрашивает Гэвин.

— Двое.

Не знаю, почему солгала. На самом деле, я знаю. Не хочу, чтобы они знали, насколько я неопытна. Но ни фига не понимаю, почему выбрала два — может быть, один недостаточно, а три слишком много.

Гэвин начинает распахивать мой халат. Я поднимаю руку, чтобы прикрыть грудь, но Хайдин хватает мою правую руку обеими своими. Это похоже на объятие любовника — одна рука сверху, другая снизу. Но я знаю правду. Гэвин берёт мою левую руку и поднимает её над головой, кладя на холодную бумагу, пока осматривает мою грудь и подмышки.

Моё тяжёлое дыхание слышно сильнее всего в комнате, и мои соски твердеют. Кожа покрывается мурашками, хотя в комнате холодно, а я вся в поту. У меня такое чувство, что Хайдин специально велел снизить температуру. Я подтягиваю колени, ставлю ступни на стол и крепко сжимаю ноги, сосредоточившись на одной точке на потолке.