Жена проклятого графа - Надя Лахман

– Значит, ты снова счастлив, – на губах старика промелькнула улыбка. – Я рад за тебя. Но что тебе понадобилось в разрушенном монастыре?

– Ты. Мне нужен ты, старик.

И с этими словами я сделал последний разделяющий нас шаг, впиваясь удлинившимися клыками в его хрупкую шею.

*****

– Ты, верно, думаешь, что я предал тебя тогда… – мы с Донованом поднялись наверх и теперь сидели на одном из огромных камней, откатившихся в сторону, под сень огромного дерева.

Настоятель, запрокинув голову вверх, глядел на безмятежное голубое небо, в котором парили два орла. Самец и самка, кружили над долиной, крыльями своими, казалось, задевая раскаленный диск солнца. Царственные. Гордые. И абсолютно свободные.

Я же смотрел только на Донована.

Сколько раз за последние столетия я уже видел подобное? Как мышцы вновь наливаются силой, а волосы приобретают свой изначальный цвет и густоту. Как краски возвращаются на помолодевшее лицо, а глаза вновь загораются жизнью.

Видел, и все равно не мог поверить в то, что время можно повернуть вспять. Жаль только, что не для всех.

– Я знал, что то письмо поставит точку в нашей с тобой многолетней дружбе.

– И почему же тогда ты его написал?

– Ты был готов следовать своей дорогой. Но тебя тянула назад эта жажда мести. Она разъедала тебя, медленно, но неотвратимо, став для тебя единственной вехой в жизни.

Я мог бы ему возразить. Мог, но промолчал, зная, что Донован сам мне все расскажет. И не ошибся.

– Посмотри на Гохана. Сколько веков прошло, а он все еще одержим вашим соперничеством. А знаешь почему? – Донован, выглядящий сейчас как мужчина лет шестидесяти с благородным лицом и волосами, едва тронутыми сединой, внимательно смотрел на меня. Его глаза вновь стали зрячими, и в них светился острый ум и мудрость.

– У него больше ничего нет, Рейвен. Да и было ли? Я ведь еще тогда, когда мы познакомились с тобой, понял, что твой враг не совсем обычный. Что ему стоило попытаться убить тебя в бою, пусть и не совсем честном? Или сделать так, чтобы его люди перестали тебя уважать? Если уж ему так претило то, что ты превосходишь его во многих вещах.

– О чем ты? – я нахмурился, не совсем понимая, к чему он ведет. По мне, Гохан был просто мстительным подонком, не более.

– Мания величия, жажда власти – у этой болезни много имен, – Донован задумчиво опирался руками на ставший ненужным посох. –Ты искал в его поступках какой-то смысл, логику, но что, если их никогда и не было? Для таких, как мы?

Кажется, я начинал понимать.

– Да, Рейвен. Ты мог потерять себя, следуя за тем, кто находит особое извращенное наслаждение, упиваясь болью других. Кому не интересно быстро убить. Кто любит смотреть на агонию жертвы, продлевая ее снова и снова. Но и это еще не все. Я почти уверен в том, что он был рожден не от человека.

– Что? – вот теперь Доновану удалось меня удивить.

– Неужели ты думаешь, что пришлые не наведываются в этот мир и Арманд нашел его случайно? Поверь, в недрах тайной королевской библиотеки содержится немало свидетельств об этом. Ты, кстати, тоже вряд ли родился от человека, – невозмутимо добавил настоятель, как будто речь шла о каких-то обыденных вещах.

– Не знаю точно, кто ты, могу лишь предполагать, что потомок дракона. Но вот что касается Гохана, я почти уверен: он потомок демона. А судя по его внешности, что ты мне описывал – ледяного демона, самого безжалостного из них.

Я молчал, не в силах произнести ни слова. Мы с Гоханом были рождены не людьми? Это многое объясняло. Разве в детстве я не мечтал об этом, глядя на витраж в замковой библиотеке, на котором был изображен парящий в небе дракон? Разве не подозревал, учитывая, что на нашем фамильном гербе тоже был именно он. Кажется, я всегда знал это.

– Именно так, – Донован удовлетворенно кивнул, внимательно наблюдая за мной. – Знаешь, все эти годы, что мы не общались, я искал информацию о Гохане. И нашел кое-что интересное в хрониках. Ледяные демоны славятся своей необъяснимой жестокостью, они питаются болью и страхом людей и не могут испытывать то, что люди зовут любовью и состраданием. Кстати, были упоминания о том, что нескольких из них много веков назад видели как раз на севере, среди льдов и снегов, а Гохан, насколько я помню, родом как раз из подобной страны.

– И ты считаешь… – медленно произнес я, – что этому чудовищу место на нашей земле? Пусть он даже родился таким изначально?

– Отнюдь, – Донован покачал головой. – Я так не считаю. Я просто знал тогда, что ваше соперничество и твое преследование лишь разжигают в нем эти чувства. Он бы не остановился… как и ты. Вы бы оба стали заложниками ситуации. Но это еще не все, Рейвен… – Донован вдруг замолчал, как будто сомневался, стоит ли говорить.

– Продолжай.

– Ты никогда не задумывался, почему он и Авичи, приехав в твой замок, будто помешались на твоей жене, настолько, что решили действовать открыто?

– Не стоит упоминать о ней… – я мгновенно напрягся.

– Ты должен принять все, если хочешь разорвать этот замкнутый круг, – вдруг резко перебил меня Донован. – Взгляни правде в глаза, без этого ты не сможешь двигаться дальше.

– О какой правде ты говоришь?

– Истинность – не сказки и не легенды, друг мой. Прошли века, и люди забыли о том, что когда-то такие пары действительно существовали, связывая себя особой клятвой во время брачного ритуала.

– …связав ей не только тела, но и бессмертные души… – процитировал я слова из собственной брачной клятвы.

– Именно так. В сказках тоже можно отыскать зерно истины, нужно лишь отделить его от плевел.

– И какое же зерно нашел ты? – я мрачно смотрел на того, кто все эти века, похоже, не переставал быть моим другом и пытался мне помочь, тогда как я шел собственной дорогой, позабыв о нем. Кажется, я снова ошибся и был плохим учеником. И, кажется, я знал, что именно сейчас от него услышу.

– Она тоже не человек, Рейвен. Истинными могут быть только потомки древних рас. Пришлых, как мы их называем, хотя еще не известно, пришлые ли они, или этот мир когда-то был и их миром тоже.

– Кто она? – я вдруг вновь отчетливо увидел перед мысленным взором Ами, похожую на божество, стоящее в ореоле сияющего света.

– Точно не знаю, могу лишь предполагать. Но, друг мой, ты должен понимать, что обряд, связавший