Взгляд зверя: его истинная - Сумеречная Грёза

Интересно, из-за кого? Этот Конор такой загадочный. Мне кажется, он что-то недоговаривает. Если честно, вообще много чего скрывает. Это моя интуиция мне так подсказывает. Но сейчас меня волнуют совсем другие вещи. А как же… мы?

– Знаешь, а сегодня ты совсем другая, – Конор посмотрел на меня точно так же, как вчера – как-то очень нежно и у меня ёкнуло сердечко.

Ну что за мужчина? Или он на всех незнакомое так смотрит, с которыми у него случилось связь? Уухх… как я ревную!

– А какая я сегодня? – затаила дыхание, посмотрев на него выжидательно.

– Тихая. Спокойная, Эм…

– Адекватная? – помогла я ему подобрать нужное слово.

– Да, – на выдохе улыбнулся Конор. – Если честно, даже некоторое облегчение. Просто думал, что ты так не умеешь. Кхм…

– В смысле? Ты о чем? – нахмурилась я.

Он что, думает я совсем сумасшедшая? Ужас какой!

Ох, как вспомню, что вчера творила, аж ушки горят от стыда. Да и до этого не отличалась здравым смыслом, когда пощёчины раздавала… конечно он мог подумать, что я какая-то ненормальная. Стоп.

Но он же сказал, что я ему понравилась. Что-то тут не сходилось. Как может понравиться девушка, которая тебе не нравится?! И это ещё я странная, ага!

Но это не отменяло того, что я вчера творила.

– Вчера ты была очень… игривой, – Конор был очень деликатен, спасибо ему это это. – Не все люди под действием этого наркотика ведут себя так. Один к двум.

– Если честно, вчера я просто ужасно себя вела, – надеюсь, он не видит, как я покраснела. Нет уж, пусть не видит! Как могла отгораживалась от воспоминаний, и старалась не слишком часто глядеть на Конора, чтобы не стать красной прямо вся, как свекла. Наконец, доела мороженое и нервно теребила телефон у себя в руках. – Надеюсь, и вы… простите… и ты не пострадал?

От волнения телефон выскользнул из рук и упал в траву.

– Грейс, послушай, – Конор наклонился, подняв из травы мой телефон, повертел в руках, весь такой задумчивый и ужасно-приужасно привлекательный… и почему-то не отдал мне телефон. Ну до чего же он странный! – Спроси себя, поступила бы ты сейчас так же, как вчера?

– Ой, нет, что вы, господин полицейский, – испугалась я. – Приличные девушки не угрожают апельсинами и не насилуют людей.

– Об этом я и говорю, – отрезает он строго-строго. – Я совершил ошибку и готов за нее ответить. Ты можешь позвонить в полицию, заявить об изнасиловании и я признаю свою вину. Все честно. Прошло меньше суток, ещё не поздно съездить в больницу и засвидетельствовать следы близости. Что скажешь – признаю. Если ты этого хочешь.

Он протягивает мне мой телефон и я обескураженно пялюсь на него, как на таблетки совсем недавно.

Ну и зачем он это сказал? Я что, всё-таки ошибка? Совсем ему не нравлюсь? И он пришел, чтобы исправить это «недоразумение»?!

Какой он всё-таки благородный… но кобель. Внутри прямо все сжалось и в груди жгло. Не нужна я ему. Всего лишь девочка на ночь. Благородный, но с холодным сердцем.

Беру телефон в руки и замечаю, как на экран падает моя слеза. Блин… боюсь поднимать голову, не хочу, чтобы Конор увидел.

Убежать? Надо убежать! Повернуться и сигануть от него, чтобы не увидел, как я плачу. Вот ещё! Благородный кобель не дождется моих слез.

Но ноги будто вросли в землю, руки дрожали, а на экране появлялось все больше и больше капель…

– Или… – вдруг услышала я, – …мы можем поступить по-другому.

Или? Какое там ещё может быть или?

– Грейс, давай попробуем.

Поднимаю на него лицо и пару раз непонимающе хлопаю глазами:

– Что попробуем? – обескураженно спрашиваю я, а по щекам текут слезы. – Я же сказала, что люблю только ванильное мороженое. Не люблю другие.

Он улыбается. Опять улыбается. Ну что за невозможный мужчина! Не могу убежать из-за его этой ужасно пленительной улыбки. Она приковала меня и держит, и я хочу смотреть и смотреть на нее, пока у меня есть возможность…

Вот, он поднимает руку, запускает ладонь в мои волосы и большим пальцем стирает слезу на щеке. А потом…

Глубоко вдыхаю… ой мамочки мамочки! Он наклоняется и целует меня! Ой-ой-ой щас сердечко выпрыгнет из груди! Что это он делает то?!

Какие жаркие, страстные губы. И ещё немного шершавые. Обветрил, что-ли? Нужно пользоваться гигиенической помадой, но мужчины не любят такие штуки… да о чем я сейчас думаю?! Он же меня целует! Уиии!

– Грейс, – Конор отпрянул немного, но остановился в нескольких сантиметрах от моих губ. Какое у него жаркое и страстное дыхание… – Давай попробуем. Будешь моей девушкой?

ГЛАВА 25. Конор. Завоевать

Мягкие губы… вкусные. Поверить не мог, что я это сделал. Пытался держаться строго и официально, чтобы не спугнуть девчонку, но как увидел, что она плачет, во мне что-то надломилось.

Может, надо было сразу вести себя по-другому? Показать свою симпатию? Но я не знал, что в творится ее голове и решил действовать логически. Так сказать, «по протоколу». Грейси была непредсказуема буквально со всех сторон, поэтому я решил не рисковать. И, видимо, снова ошибся, доведя ее до слез. Когда-нибудь я пересеку это минное поле, а пока…

Безотчетно, совершенно без задней мысли придвинул девушку к себе и поцеловал. Так хотелось прекратить ее слезы, что не выдержал. А, может, просто увидел хорошую возможность снова попробовать ее сладкие губы? Конор, с ней ты всегда поступаешь импульсивно. Это ломало привычный уклад вещей, противоречило моему характеру, но как же приятно…

– Будешь моей девушкой? – спросил я и сделал шаг назад. Что-то испугался, что прилетит ещё одна затрещина. Но Грейси просто стояла, немножко обескураженная и хлопала большими заплаканными глазами… она жива там вообще?

– Грейси? – спросил я осторожно. – Все в порядке?

– Что-то… жарко… – выдохнула она. Щеки у нее и впрямь все горели. – Можно мне ещё одно мороженое?

– Конечно… сейчас… – засуетился я, а она меня остановила:

– Не прямо сейчас, подожди немножко… – она сделала глубокий вдох. – Во-первых, не целуй меня, пока не разрешу. Думаешь, если ты мне нравишься, можешь делать все, что захочешь?

– А я тебе нравлюсь?

– Ой…

Грейси вся раскраснелась, и щеки её стали румяными как вчера, в эту страстную ночь. Проговорилась-таки. Значит, и вчера не врала. Нравлюсь я ей. Поймал себя на мысли, что улыбаюсь по-глупому. А ещё, что рядом с этой девушкой вообще все время улыбаюсь. Обычно на людях приходилось