Забытая жена из горного края - Ника Цезарь

«Да что ж это такое?! Почему все они лезут именно ко мне?!» — подумала с яростью.

— Отпусти, дрянь! — рявкнул мне на ухо мужик. В его голосе звенели ярость и страх, и это заставило меня оглядеться. Наар был уже почти рядом, как и Грэхем. Против них остался лишь один разбойник.

Грэхем рубил яростно, грубо, всё больше походя на разъярённого медведя, в то время как наш «наёмник» двигался с пугающей точностью и хищной грацией. Разбойник пал, пронзённый с двух сторон одновременно.

После этого оба мужчины перевели взгляды на меня. В их глазах пылала жажда боя, а мечи в руках всё ещё пели и явно хотели продолжения. Мне бы радоваться, да сталь около шеи не давала спокойно выдохнуть.

— Отпусти её! — рявкнул Наар.

— Нашёл дурака! — сильнее прижал тот к моей шее нож. Отчего кожу защипало, и я почувствовала, как тёплая струйка крови потекла по ней, в то время как глаза Наара вспыхнули убийственным гневом.

— Слушай, ну отпусти меня. Ты же видишь… вам не победить, — хрипло выдохнула я, чувствуя, что нож вонзается в мою тонкую кожу.

— Молчи, дура! — рявкнул он, чуть отодвигая сталь и встряхивая меня, словно куклу, отчего мои зубы громко стукнули.

— Твоя девка у меня, — взял разговор в свои руки главарь. — Одно моё слово, и она будет мертва! — поспешно добавил он, видя, что метнувшийся к нему взгляд Наара не обещал ничего хорошего. — Бросай свой меч… и ты бросай! — кинул он взгляд на Грэхема.

Минутное замешательство, и окровавленные мечи упали на землю.

— Ну вот и славно, — довольно протянул он, делая шаг вперёд и тут же наткнувшись на мой воздушный барьер. — Ах, ты!.. — вырвалось у него с возмущением, но не успела я почувствовать наказание, как разбойник за моей спиной обмяк, роняя старый нож. Наар стрелой кинулся к замешкавшемуся главарю и тут же угодил в мою воздушную стену, возмущённо вскидывая голову.

— Лин! — рявкнул он, отчего я тут же опустила барьер, оборачиваясь. Раненый Каллум был моим спасителем, он прижимал левую руку к груди, в то время как в его правой руке был короткий окровавленный меч. Пока главарь бравировал, он незаметно подкрался из-за спины и убил того, кто держал нож около моей шеи.

Я благодарно улыбнулась ему, чувствуя, как мои пальцы, всё ещё прижатые к окровавленной шее, слегка дрожат от нервного напряжения. Обернувшись, я увидела Наара, стоящего над телом главаря. Он расправился с ним в два удара — быстрых, смертельных, без колебаний. В то время как мой первый бандит в панике и с диким страхом в глазах уже исчезал в тёмной чащобе леса.

— Леди, как вы? — озабоченно спросил Грэхем, его голос был полон тревоги, когда он остановился рядом, будто боялся, что я вот-вот рухну.

— Всё в порядке, — ответила я, хотя сама не была в этом уверена. — А того, кто сбежал, ловить не будем?

Грэхем нахмурился, его взгляд стал серьёзным и напряжённым.

— Зачем? — его слова звучали с холодной решимостью. — Нам нужно как можно скорее уйти отсюда, пока не стемнело…

И только сейчас я заметила, что солнце давно скрылось за горизонтом, и хотя небо ещё переливалось яркими закатными огнями, тени уже становились длинными, густыми, а воздух ощущался холодным и настораживающим.

— Лин! — со всхлипом подбежала ко мне кузина. — О, Матерь Сущая! Как же это?! — с ужасом смотрела она на мою шею.

— Всё хорошо, — попыталась я её успокоить, но голос дрожал у самой, оттого выходило с трудом. В глазах девушки разрасталась паника.

— Дайте, я посмотрю, — спокойно подошёл лекарь, отнимая мою руку от раны. — Мелочь… — он осмотрел повреждение, и я вдруг почувствовала, как тёплая, слегка колючая волна магии накрыла мою шею.

— А вы где были во время нападения? — не теряя времени, спросила я, заметив, что в моих воспоминаниях бой выглядел фрагментированным, словно я видела только отдельные кадры, и нигде не было мага.

— Я нанимался к вам лекарем, а не охранником, леди Йолайр, — хмыкнул он, ударяя ногой по телеге. — Вылазь, Родериг! Не позорь славное имя мага!

— Уж-же всё?! — дрожа, высунул тот свою темноволосую голову.

— Идиот… — качнул головой его наставник. — Мы — лекари! Мы можем не только лечить одним касанием, но и отнимать жизни…

Только теперь я смогла оглядеться. С облегчением заметила неподалёку насупившуюся Кенай и взволнованного Дави, который крепко обнимал своего деда. На лице мальчика уже начинали распускаться синяки. Каллум и Грэхем тем временем стягивали тела разбойников к краю дороги. Давина всё ещё стояла рядом, не отходя, едва касаясь моей руки, словно я была её маяком в этом хаосе.

Но мои глаза искали не их. Я искала его — Наара. Именно благодаря ему мы остались живы… но, как я подозревала, именно из-за него на нас и напали. Иначе зачем разбойникам устраивать засаду на такой дороге? Если бы дело было в наживе, они выбрали бы тракт пооживлённее; главный путь, с караванами и путниками, — не эту малолюдную лесную дорогу.

Глава 23

— Ты владеешь каким-нибудь оружием?

— Нет. Зачем?

— Основываясь на своих знаниях о Средневековье, могу с уверенностью сказать, что это было жестокое время.

— Конечно, но на таких как я не нападают.

— Знатных?

— Жалких. Я слаба, а мой караван беден. Тебе не о чем беспокоиться. Воры и разбойники предпочитают наживу, если только их специально не наймут для убийства бедняка.

* * *

Запах леса: прелой травы и свежих листьев смешивался с ароматом свежей крови и влажной земли. Я хотела бы забыть бурые разводы на дороге, забыть звуки боя, что бушевал здесь всего несколько минут назад. Но стоило мне моргнуть — и картина всплывала вновь, будто оживала прямо перед глазами.

— Как вы… госпожа? — с легкой заминкой начал Наар, сам подходя ко мне.

Его рубашка и жилет были запачканы кровью и землёй, в паре мест образовались новые прорехи. Я с замиранием сердца вглядывалась в его лицо, в руки — ища ранения. Но, к счастью, всё оказалось незначительным: сбитые костяшки, пара царапин — он, казалось, даже не замечал их. Кузина благоразумно отступила, оставив нас наедине.

— Всё хорошо. Благодаря вам. Я очень признательна…

— Не стоит, — оборвал он хмуро.

— Как это — не стоит?! Вы спасли нам жизнь! — я резко подняла голос. — Я не умаляю заслуг Каллума и Грэхема, они проявили отчаянную храбрость, но если