Забытая жена из горного края - Ника Цезарь

провожая нас к комнатам обдала таким зловонным амбре, что было сродни тут же в коридоре отбросить ноги. Кровать меня не порадовала, мне почудились шевеления живности на подушке. Блохи и вши меньшее что здесь водилось, но не зря Наар отметил, что я полюбила воздушную волну. Выдув всю шевелящуюся гадость, я устроила небольшой беспорядок в комнате, а после легла и отгородилась воздушной стеной, из-за всех сил надеясь, что это меня спасет от нашествия вшей в волосах. Вот только коснувшись головой чистой подушки, расстроено закусила губу. Когда я теряла концентрацию, мои заклинания исчезали, а это значит, если я засну… блохи и вши, как миленькие, прискачут к моему теплому телу. Эта мысль меня съедала и не давала заснуть, оттого, когда в коридоре раздался шорох, я затаив дыхание стала к нему прислушиваться.

Звук был тихим, осторожным, но в мертвой ночной тишине — словно гром. Скрип грязных половиц остановился у моего порога. Кто-то замешкавшись стоял за дверью. Я затаила дыхание и мысленно считала: раз, два, три… десять. Десять долгих секунд и под дверь скользнул лист бумаги.

Посетитель ушёл, постояв ещё пару секунд под дверью, а я, подскочив с постели на цыпочках приблизилась и подняла листок. Бумага — вещь дорогая и не распространенная в этих местах. Кто мог оставить мне записку? Ответ пришел сразу, как только я зажгла огонёк на ладони.

Чёткий упругий почерк, не лишенный изысканных завитков на заглавных буквах, принадлежал образованному человеку, который регулярно держал перо в руках.

«Я не уверен, что нападение предназначалось для меня. Будь внимательна»

Хоть подписи и не было, но я знала, что это Наар и то, что его послание за собой скрывало. Это было прощание.

На следующее утро Наар исчез, а вместе с ним и искушение узнать его тайны.

— Как он мог?! — возмущалась Давина, — даже не попрощался…

— Ну, а что ты хотела?! Он вольный человек. Даже перед плахой не склонял головы и не впадал в отчаяние. Ему только свободу подавай. Я ему благодарна, что спас нас, а дальше… он был волен уйти, что и сделал! — пожала я плечами с большим интересом вглядываясь в окружающую нас землю. В полдень мы проехали разрушенную лет сто назад деревню, как сказала Моргана, здесь начались мои земли.

— Ночью? Как вор?

— Меньше слов — легче проводы. Может он не хотел тратить своё и наше время? А что там? — легко коснувшись груди, где спрятала сложенное послание и тревогу, я сложила ладонь козырьком над глазами и устремила взор на деревеньку, что мы огибали не заезжая.

— Это Новый Ласс, — ответила Моргана, — самая дальняя наша деревня. Она находится с краю от чудесной долины, где пасутся овцы.

— Вот бы заехать, посмотреть…

— Ты еще сможешь объехать деревни, но в начале нужно прибыть в замок. Дядя тебя уже заждался, — мягко укорила Моргана, я же, кинув взгляд на телегу криво улыбнулась. Третьего голубя не было, он точно знал о всех моих передвижениях.

— Всё равно придется заночевать в ближайшей к замку деревне. Я не хочу возвращаться домой в ночи. Первое впечатление нельзя произвести несколько раз, — заявила я безапелляционно, оттого Моргана смирившаяся с моими изменениями в поведении не стала спорить.

Не дело это, вернуться в полутьме, как вор. Я хотела, чтобы меня видел мой народ, и я их видела. Это событие не должно пройти не замеченным! Люди должны видеть, что я жива и здорова, ведь я готова спорить, что мой дядя предпочтёт моё возвращение сделать несущественным…

Глава 25

Деревня оказалась довольно большой и… обыкновенной. Небольшие домики, криво сложенные из камня и глины, с крышами, покрытыми дёрном. В крошечных оконцах — промасленная ткань вместо стекла, а вместо дорог — тропинки и одна глубокая колея, по которой мы сейчас и ехали.

Дети, как и во всех мирах, с визгом носились по тропинкам, гоняя пару собак, а потом уже сами удирали, спасаясь от их весёлого лая и зубов, что норовили ухватить за быстрые пятки.

Я не могла сказать, что мои земли населяли забитые суровым хозяином или уморенные голодом и неподъёмным налогом жители. Нет. Это были обычные люди — крепкие, угрюмые, вначале смотревшие на наш небольшой караван с настороженностью. Но стоило им узнать Грэхема и Каллума, как на суровых лицах начали мелькать улыбки.

Меня же они воспринимали как диковинную зверушку. Я ощущала на себе их удивлённые неверящие взгляды. В моём родном мире, пожалуй, в подобной деревне меня бы осеняли крестом и обходили за версту, но здесь так не получится. Я — леди и уходить не собиралась. Пусть привыкают.

Подъехав к добротному дому в самом центре поселения, я спрыгнула с телеги и с удовольствием потянулась, расправляя спину.

В отличие от многих увиденных здесь домов, этот был двухэтажным, а в окнах стояли выдутые стеклянные пластины. Это был дом управляющего; раньше, много лет назад, его занимал мой дядя. Сейчас — Грант, из более дальней родни; он являлся двоюродным племянником матери моего отца.

Время клонилось к закату, и мягкие вечерние сумерки медленно опускались на землю, окрашивая мир в приглушённые золотисто-серые тона.

Не успел Грэхем постучать в дом, как уже оттуда к нам навстречу спешил высокий мужчина. Подтянутый, с густой рыжей бородой на суровом лице. Ему было около пятидесяти, кожа на лице огрубела от постоянных ветров и резкого климата, а в тёмно-зелёных глазах горело удивление.

Я видела, как по дороге к нашей компании его взгляд стремительно перебегал от одного лица к другому, узнавая, и только ко мне возвращаясь вновь и вновь, от чего в его глазах загоралось неподдельное удивление.

Те секунды, что он шёл от двери ко мне, я практически не дышала, ожидая его реакции и приветствия. Он был моей лакмусовой бумажкой, по которой я бы стала судить о своих дальнейших трудностях.

Я всё выше вскидывала голову, отчётливо слыша, как бьётся сердце в моей груди, шумно разгоняя кровь.

Он замешкался… всего на мгновение, но я заметила. Мужчина уже собирался было поприветствовать мою тётушку как хозяйку, но в последний момент спохватился и поправился. Молодец! А вот моя тётка — всё же зараза. Я ей уже месяц твержу, как теперь будет складываться наша жизнь, а она всё ещё ведёт себя так, будто главная здесь она. Можно было бы списать на случайность, но женщина встала передо мной, и в её позе явно читалось ожидание… Может, её замуж выдать? А что? Мысль неплохая.