Контракт на плен - Любовь Трофимова

Нашёл глазами Имрана, но тот лишь покачал головой и нырнул со своего гидроцикла, сменяя меня. В безнадёжной горечи прошёлся взглядом по берегу, скользнул по валунам, по уходящим под воду каменным лбам и, уже почти отвернувшись, шокировано вскинул глаза к одному из плоских выступов. Не веря тому, что вижу, завёл мотор и подплыл ближе.

На каменной поверхности скалы чётко прослеживался след подсохшей и уже потемневшей крови. Он тянулся по всей поверхности выступа и спускался с другой стороны прямо в воду. Медленно обогнув это место, проплыл ещё дальше и с удивлением увидел небольшой песчаный пятачок между двух почти отвесных скал.

Подплыв ближе, выбрался из воды и, пройдя вдоль каменной стены, нашёл ещё один смазанный отпечаток, а ещё чуть дальше… Даже опешил… Это была едва заметная пещера. Упав на колени, заполз внутрь и, включив фонарик, осмотрел всё пространство.

На мокром, склизком полу, свернувшись в позе эмбриона, лежала Юля. На свет фонарика, скользнувшего по её лицу, она даже не дёрнулась. Подскочил к ней, сгрёб в охапку и начал ощупывать обмякшее тельце.

— Юля, Юленька, — позвал, легонько встряхивая её за плечо.

Вытащив Юлю из пещеры на песчаный пятачок, махнул ожидающему невдалеке Имрану и начал её осматривать. Одежда на ней была абсолютно мокрой, лицо ненормально бледным, а губы сухие и потрескавшиеся. Сбитые в кровь ноги заметно распухли, а на руке висела кроваво грязная повязка из куска ткани. Больше видимых повреждений я не заметил, но Юля казалась невозможно горячей, а прерывистое дыхание едва ощущалось.

— Что же ты наделала, маленькая? — прижав её к себе, заскулил я как раненый зверь и, уткнувшись губами ей в шею, пообещал: — Прости меня. Я всё исправлю, сердце моё, только вернись ко мне. Юля, прошу тебя, вернись…

ГЛАВА 29

Юля

Как и когда я отключилась — не помню, но всё происходящее дальше было как будто не со мной. Холод, сырость и боль сменились крепкими объятиями и ласковыми словами, которые просили меня вернуться. Обеспокоенный голос Алишера звал меня снова и снова, нашёптывал что-то нежное и обещал всегда быть рядом.

Сильные руки осторожно подхватили и, прижав к горячему телу куда-то несли, потом везли, крепко оплетая и удерживая. Потом раздевали и опускали в тёплую ароматную воду. Вздрогнув, попыталась пошевелиться, но сил на сопротивление абсолютно не было.

— Тихо-тихо, сердце моё, — на границе сознания слышался голос Алишера. — Всё будет хорошо, только вернись ко мне.

Осторожно вымыв, Алишер снова нёс меня куда-то, вытирал, осматривал и ощупывал, едва касаясь кожи. Закутывал и согревал своим телом, пока в комнате не появились другие люди. Я слышала, как тихо плакала Амина, сокрушаясь, что это её вина. Слышала незнакомого мужчину, который осматривал и обрабатывал мои израненные ноги и руку, а потом давал указания и рекомендации.

— Сильное обезвоживание и интоксикация…

— Сделайте, что-нибудь, — ни то требование, ни то просьба Алишера.

— Рана на руке сильно воспалена… боюсь заражения крови…

— Может, в больницу? — нетерпеливое рычание.

— Нельзя перевозить в таком состоянии…

— Но как кормить и поить, если она без сознания?

— Реагирует… Просто ослаблена… Пока только внутривенно…

— Делайте всё, что надо!

— Не волнуйтесь. Вы вовремя её нашли.

— А температура? Она же вся горит!

— Главное, чтоб не было судорог и проблем с дыханием.

— Что мне сделать? — слышу отчаяние в голосе Алишера.

— Просто быть рядом. Контролировать…

— Я могу хоть круглые сутки, — вкрадчиво предлагает Амина.

— Я сам! — жёстко перебивает Алишер, но будто опомнившись, добавляет: — Я позову, если понадобится помощь.

Короткий укол в вену я почти не заметила, а потом и вовсе погрузилась в глубокий сон, и все дальнейшие обсуждения по моему состоянию воспринимала, как навязчивый шум. Изредка всплывая на поверхность сознания, металась от жара и тихо скулила от нестерпимой головной боли и мучительных судорог. Снова уколы, горькое питьё, которое мне вливали в рот, влажная холодная ткань на лбу, которую одновременно хотелось скинуть и распределить по всему горящему огнём телу.

Объятия Алишера, который в момент обострений сгребал меня в охапку и носил взад-вперёд по комнате, укачивая словно ребёнка. В промежутках, когда я затихала, он что-то рассказывал и тихо пел мне на ухо, но слов я почти не разбирала.

Моментами было настолько плохо, и я просто отключалась, не слыша и не замечая, что вокруг меня начинали суетиться врач и Амина, а Алишер просто выл, кричал и просил сделать хоть что-то, что могло бы помочь мне. Не знаю и не помню, сколько длилось это состояние на грани, но очнулась я внезапно.

Просто открыла глаза, как будто бы и не спала. Состояние действительно было близко к полному измождению, а тело пульсировало тупой болью и слабостью. Из-под полуопущенных ресниц обвела взглядом знакомую комнату, задёрнутые полупрозрачные шторки балдахина. С удивлением заметила у кровати стойку с капельницей. С неменьшим удивлением проследив глазами по прозрачной трубочке от висящей бутылки с лекарством до самого катетера, поняла, что он установлен в вене на сгибе моей руки.

Попыталась пошевелиться, но застонала от пульсирующей боли в висках. Тут же почувствовала, как сильные руки подгребли меня вплотную к горячему телу, а в шею уткнулись мягкие губы.

— Наконец-то, — обжигая дыханием, простонал Алишер и сжал меня ещё сильней. — Юля, как ты меня напугала.

С трудом повернув голову, встретилась с ним взглядом, отметив, как сильно он осунулся. Бледный, с тёмными кругами под глазами и ещё более густой щетиной, выглядел он сейчас, как после тяжёлой болезни.

— Ну привет, беглянка, — устало улыбнулся Алишер и, склонившись осторожно поцеловал меня в губы. Отстранившись, нахмурился и строго добавил: — Накажу…

Нахмурилась в ответ и, открыв рот, хотела ответить, но, протяжно вздохнув, отвернулась. Поймав пальцами мой подбородок, Алишер повернул моё лицо к себе.

— Как ты? — спросил обеспокоенно. — Болит что-то? Хочешь есть или пить?

С трудом качнула головой и, закрыв глаза, отвернулась. Алишер отстранился и, встав с кровати, поспешно вышел из комнаты, но вернулся всего через пару минут. Следом за ним вбежала запыхавшаяся Амина, а ещё через пару минут пожилой седоватый мужчина в очках и с густой бородой.

— Мадам, наконец-то вы очнулись, — защебетала Амина, но Алишер осадил её взглядом.

— Как вы себя чувствуете? — спросил пожилой мужчина, присаживаясь рядом на кровать и замеряя мой пульс.

— Она не отвечает, — вмешался Алишер и, подойдя ближе, уточнил: — Из-за чего?.. Что-то не так, доктор Феррат?

— Она измождена, — отозвался, как оказалось, доктор и, ощупав мою шею, подмигнул и вкрадчиво добавил: — Или просто