Другая история Золушки. Темная в академии Светлых - Анна Сергеевна Платунова

– Вон она! Убийца! – раздался вопль. – Держите!

Я вскинула голову и увидела, что со стороны мужского общежития ко мне бегут студенты студенты, одетые кое-как – в рубашках на голое тело, в халатах и тапочках. Впереди всех летел Элмер и указывал на меня рукой, Вейлар молчал, но не отставал от напарника.

Сердце екнуло. Прямо сейчас происходило то, чего я боялась больше всего на свете. Кого обвинят в гибели наследного принца? Конечно, пепельного мага!

– Беги! – прошептал Роэн и из последних сил приподнялся, опираясь на локоть, а другой рукой отрывая меня от себя. – Быстро! Никто не станет слушать… Завтра… вместе…

Он упал обратно на землю. Я не стала мешкать и со всех ног понеслась на темную половину. Куда потом? Маленький Рей говорил, что по ту сторону территории Люминара есть выход, но как я найду его в темноте? На ощупь? Не успею. Меня поймают. Затравят, как волчонка.

И все равно я бежала, каким-то чудом не спотыкаясь о мелкие камешки и не поскальзываясь на размокших листьях.

Если я запрусь в комнате, если смогу уснуть – день повторится. Или нет. Но это единственный шанс.

Я пересекла невидимую границу и вздрогнула, увидев Хрума, выступившего из темноты. Его длинный хвост с жалом на конце нервно мел землю. Сумеречник коротко взглянул в мою сторону, глаза сверкнули изумрудной зеленью, и, клянусь, он мотнул мордой, отправляя меня восвояси.

И тут же с утробным рыком бросился грудью вперед, едва не сбив с ног Элмера, который переступил невидимый рубеж следом за мной. Тот шлепнулся на зад и отполз, бодро передвигая руками и ногами.

Я оглянулась на бегу. Мои преследователи рассредоточились вдоль края тропинки, кидали в сумеречника камни и палки, но Хрум ловко уворачивался и ходил туда-сюда вдоль границы, будто часовой на посту. Надо было бы совсем лишиться разума, чтобы сунуться нечисти в пасть, и смельчаков не нашлось.

Я ворвалась в комнатушку, заперла дверь, упала на кровать и завернулась в одеяло с головой, чтобы не слышать доносящихся издалека криков и ругательств.

– Надо уснуть, надо уснуть, надо уснуть, – повторяла я снова и снова.

А потом зажмурилась и погрузилась в медитацию. Мир отдалился. Я стала вороном. Летящим вороном. Он свободен. Он ничего не боится. У него есть крылья, его никому не поймать…

Шлеп!

Оказывается, лучшего будильника, чем ледяная капля на макушку, не существует.

Я села, озираясь.

За окном льет дождь.

Платье на мне без следов крови и грязи.

Не успела я открыть глаза, как в дверь заколотили.

– Эль, впусти меня!

На пороге стоял Роэн.

Глава 40

Когда я распахнула дверь, он едва не рухнул через порог, так как стоял, опершись о дверное полотно. Конечно, мне уже не привыкать ловить Роэна своей не самой мощной грудью, однако сейчас он жив- здоров, пусть пользуется собственными ногами. Я отскочила, Златовласка чудом удержался от падения и застыл, согнувшись в три погибели, зато став ростом с меня, что позволило ему пристально посмотреть мне в глаза.

В моем не до конца очнувшемся сознании метались самые разные эмоции, от «А-а-а, он жив, жив, снова жив! Какое облегчение!» до «Пресветлый, опять начинать сначала, я больше не могу!» и даже: «Надеюсь, он не помнит тот глупый поцелуй! Только не это!».

– Я все помню, – тихо сказал Роэн, и я почувствовала, как по моему лицу, начиная с подбородка, растекается краснота, будто в мою макушку наливают ягодный морс. – Весь вчерашний день. Будто сон, но сон очень яркий и детальный.

– Ты проходи, не стой на пороге, – сказала я и отошла к окну, внезапно ощутив, какой маленькой и тесной сделалась комнатушка с появлением в ней высокого и широкоплечего Роэна.

Роэн встал в центре, оглядываясь. Примерился было сесть на стул, но, судя по его недоверчивому взгляду, стул не показался ему достаточно надежным. Он посмотрел на расправленную постель, на примятую подушку, взбитое одеяло, еще хранящее мое тепло, и торопливо обшарил глазами комнату, отыскивая что-то безопасное. Уставился на горку учебников и мешочек с сухарями.

– Угощайся, – великодушно предложила я.

Роэн не стал отказываться и отсыпал себе горсть, захрустел, собираясь с мыслями.

– Я проснулся в холодном поту с явственным ощущением лезвия под левой лопаткой, – признался он. – Я подумал было, что кошмар приснился…

Он сделал паузу, рассматривая меня.

– Если только заикнешься о том, что я – сноходец и специально насылаю на тебя кошмары, можешь уходить прямо сейчас! – прошипела я.

– Это была первая мысль! – согласился он. – Но потом я вспомнил, что такой разговор у нас уже происходил. Вчера. Под тренировочной сеткой. Ты действительно залезла ко мне на спину, Миррель Лир? Или явь перепуталась со сном?

Я неопределенно пожала плечами и напустила на себя оскорбленный вид.

– Если бы ты не сшиб мишень, я бы доказала тебе, что я не сноходец и не оракул, а хронор! Не знаю как, но я создала петлю времени и мы вынуждены проживать этот проклятый день снова и снова. Думаю, он не закончится, пока я не спасу твою высокородную задницу!

– Сегодня который раз? – спросил Роэн, слегка взбледнув и отправив в рот сразу все оставшиеся в руке сухарики.

– Четвертый! И все это время я одна корячилась, пытаясь тебя спасти.

– Дела… – пробормотал Роэн и все-таки опустился на стул, печально крякнувший под его немаленьким весом. – Расскажешь подробнее? С чего все началось? Детали, догадки. Все пригодится.

– Конечно!

Признаюсь, я чувствовала огромное облегчение. Мне не придется больше тащить эту ношу одной. Пусть высочество возьмет ответственность за собственное выживание на себя, а я, так и быть, помогу, чем смогу.

– Итак, день первый. С утра так же сильно лил дождь. Что логично. Ведь это тот самый день…

Я старалась не упустить ни одной мелочи, в конце концов, ключевым моментом может оказаться что-то, чему я не придавала значения. Крокодильшество, заслушавшись, лопал сухарики, как семечки, и я между делом выхватила мешочек из-под его хищной лапы: на завтрак мы, судя по всему, не попадаем, так что это мой перекус. Крокодильшество проводил сухарики грустным взглядом. Я вспомнила вчерашнее яблоко – обед, которым он со мной поделился, – и сжалилась, рассыпала сухари на две кучки.

Я рассказала все, без утайки. О корзине с пеплом, который в первый день очутился у высочества на голове. О мальчишке, который советовал порезать персики, и в итоге выяснилось, что кинжал, ставший орудием убийства, принадлежит Бэт.

– Что за мальчик? – нахмурился Роэн.

То