Ярче солнца - Сандра Хилл

Завожусь ещё больше от понимания, что ей приятно и она кайфует от моих действий.

— Диим… — протягивает она шёпотом. Блять её стоны дурманят, и я хочу им подчинятся, — Я хочу, чтобы ты вошёл в меня. — просит моя малышка.

Переворачиваю и поднимаю её попу, по телу проходят волны удовольствия от картины, которая сейчас перед глазами.

— Я не буду нежным. — говорю ей на ушко и в подтверждение своих слов слегка шлёпаю по упругой заднице.

— Ах… Даа… — стонет она и начинает крутить своей попой.

— Хочу трахать тебя жёстко, быстро и резко. — членом касаюсь её мокрого входа, чувствую, как она поддаётся вперёд, но я не ввожу член, а проскальзываю и задеваю клитор.

— Ааах, Дииим… — поскуливает она, а я получаю нереальное удовольствие от её желания.

Её промежность блестит от нашей обшей смазки, и я дразню Василису, размазывая соки по маленькому входу, она хнычет, и сама пытается насадиться на мой член.

— Кто-то хочет, чтобы я уже вошёл? — глажу ягодицу и слегка шлёпаю.

— Да… — вздрагивает Василиса и сжимает в кулаки простынь.

Вставляю только головку и сразу высовываю её, Василиса снова хнычет, а я снова и снова повторяю это действие, заставляю её изнывать от желания.

— Львёнок, пожалуйста… — говорит она и я резко погружаюсь в неё на всю длину. По телу проходит дрожь, Василиса сжимает меня своими стенками и громко стонет, а я даю ей время привыкнуть к ощущениям.

— Да, ещё… — говорит моя малышка и сама начинает двигаться, кладу свои руки на её талию и начинаю постепенно ускоряться.

Чувствую, как Лисенок сжимается, стоны становятся громче, и она вот-вот кончит, слегка замедляю темп, наклоняюсь.

— Грубо или нежно? — говорю ей на ушко сжимая пальцами её сосок.

— Грубо… — на выдохе говорит моя девочка и я резко бьюсь об её бедра своими, — Дааа… — сжимается внутри, а я отстраняясь повторяю толчок, затем ещё и ещё.

Василиса уже кричит и сжимает меня почти до боли своими стеночками. Тело горит, губы сохнут, двигаюсь быстро и резко чувствуя, что мы оба вот-вот кончим.

— Давай солнце, кончай. — тараню её и она с громким стоном кончает, тело дрожит и извивается, пальцы побелели и сминают под себя простынь.

Делаю ещё несколько движений и кончаю внутрь. Чувствуя, как она принимает каждую мою каплю.

Это какой-то пиздец.

Василиса падает на постель, я накрываю её своим телом, медленно выхожу из неё, и слышу, как она стонет в матрас, переворачиваюсь и тяну Василису за собой, укладывая на своё плечо. Нежно целую в макушку, чувствую расслабление в теле и прилив любви к своей малышке.

Это блядь такая эйфория держать её в своих руках и чувствовать своими ребрами, как колотится её сердце.

Не отпущу, даже если будет вырываться, не отпущу.

Моя!

Тридцать пятая глава. Макар

Василиса мило сопит у меня на груди.

Устала.

Моя маленькая, сладкая девочка.

Охраняю её сон и думаю, как быть дальше.

Есть две проблемы, которые не терпят отлагательств.

Первое и самое важное — это вопрос как рассказать Александру Николаевичу, что я люблю его дочь.

Он предупреждал, и я не сдержал своего обещания, но отступать и прятаться, не буду и если мы не найдём точки соприкосновения я пойду на радикальные меры.

Второй момент — это предстоящие двухнедельные сборы, на которых я обязан присутствовать.

Я не хотел переходить с Василисой в горизонтальное положение, потому что понимал, что в ближайшее время оставлю её одну и она может напридумывать себе кучу всего, с чем мне потом будет сложно разобраться.

Взять с собой я её не могу и как оставить, теперь тоже не понимаю.

В голове мысли роятся словно пчёлы и я пока не вижу их логического решения.

Слышу, как кто-то открывает дверь, догадываюсь, что это Вика и надеюсь ей хватит ума не орать на всю квартиру, о своём приходе.

Приходит минута, но в квартире тишина, молодец, мозги всё же есть, улыбаюсь своим мыслям и поправляю одеяло на Василисе.

Тихий стук по двери в мою комнату, и я вижу, как медленно опускается ручка и открывается дверь.

— Я не смотрю, — улыбается эта маленькая заноза и просовывает голову в комнату, — Раз вы тут ещё заняты, — играя бровями говорит негодница, — Я к Катьке пойду, чтобы не смущать её. — бросает на Василису взгляд, показывает мне палец вверх и так же тихо закрывает дверь.

Василиса начинает двигаться, но я сильнее прижимаю её к себе, целую в макушку, и она снова погружается в сон.

Спит Василиса тревожно, она дёргается, что-то бормочет и снова дёргается, дрожит и как будто тихо плачет, а потом просто резко просыпается и садится на кровати.

— Что случилось? — аккуратно кладу свою ладонь на её талию, — Приснилось что-то не хорошее? — провожу пальцами по её гладкой коже.

— Всё нормально. — пытается улыбнутся Василиса, но по взгляду, который она бросает на меня через плечо, понимаю, что она просто, пока не готова делиться своими тайнами. — Надо, наверное, домой ехать, — опускает голову, и вся сжимается, произнося эти слова, — Папа будет волноваться, что я не звоню ему целый день. — чувствую, как атмосфера в комнате окутывает меня какой-то тревожность и это не моя энергия.

— Солнце, если ты хочешь домой мы можем поехать, а можем и остаться, — сажусь позади Василисы и кладу ей на плечо подбородок, колючий, наверное, — Я разговаривал с ним сегодня, они с твоей мамой загородом и не собирались приезжать на квартиру, — целую и трусь носом о тонкую шею, наслаждаясь особенным запахом.

— Почему он тогда не позвонил мне? — больше себе задаёт вопрос Василиса.

— Потому что я сказал, что нахожусь рядом с тобой и оберегаю тебя. — кладу руку шейку и укладываю её головку на своём плече, Василиса облокачивается на меня всем телом и открывает доступ к своим венкам, которые пульсируют от частого сердцебиения. — Ты так сладко пахнешь… — целую линию нижней челюсти, поднимаюсь к щекам, и провожу языком по её ушку.

— Дииим… — тихо произносит Василиса и впивается своими пальчиками мне в бедро, — Я больше не смогу, — хнычет моя малышка и ведёт пальчиками вверх, — У меня правда нет сил даже в туалет сходить. — сквозь тусклый свет комнаты, вижу, как горят её щёки от смущения.

— Иди на ручки, я тебя отнесу куда только пожелаешь. — обнимаю её ещё крепче и целую в плечо.

— Нет! Сама дойду, ты и так меня не