В объятиях тёмного короля - Аманда Лили Роуз

телом, его физическая сила так давит на меня, что дышать становится совершенно невозможно. Кажется что воздух просто выжали из моих легких. Я чувствую, как мое тело напрягается, как если бы оно готовилось к бою. Он слишком близко…

Но вместо ожидаемых прикосновений я слышу лишь шелест бумаги. Он подбирает исписанные листы, разбросанные вокруг меня, и погружается в каждое написанное мной слово.

Я слышу его тихое бормотание:

– Во мне царит зима – та самая, которая приходит внезапно, высыпая снег в июне. Белые хлопья нежно оседают на хрупкие листья только что распустившихся роз, оставляя после себя холодный след.

Он делает глоток из бутылки с виски и продолжает:

– Эти розы обречены на гибель, а нераскрывшиеся бутоны так и не увидят солнечных лучей, навсегда оставаясь в тени зимы. Но кто сказал, что зима в июне не может быть прекрасной? Для многих она так и останется лишь недосягаемой мечтой, никогда не явившись в их жизни…

Слышу его ухмылку, и, сделав еще один глоток, он продолжает читать:

– Он – зима, внезапно пришедшая в разгар лета. Он – зимний холод, который убил все мои розы, оставив лишь муку и пустоту. Он – моя зима. И в этой ледяной тишине, где замерзает все живое, скрывается и ужас, и особенная, пугающая…

– Красота, – выдыхаю я одновременно с ним.

С замиранием сердца я ловлю каждое его движение в зеркальном отражении, ожидая ответа, но вопреки моим ожиданиями он медленно встает, не произнося ни слова, и тихо покидает комнату, оставляя меня в тишине, наполненной эхом прочитанных слов.

Глава 20. КОРОЛЬ

Подушечки моих пальцев отбивают нервный ритм по столешнице рабочего стола. Я выгляжу ужасно, и чувствую себя не лучше. Две таблетки анальгина лишь слегка притупили пульсирующую головную боль, но отражение в зеркале выдает меня. У меня жуткое похмелье.

Горький привкус во рту напоминает о вчерашних ошибках, а слабость и тошнота сковали цепями все тело.

Да, даже от дорогого виски можно страдать, если переборщить с количеством!

Я снова нервно приглаживаю волосы и вскакиваю на ноги, услышав звук колес, скользящих по мелким камням у дома. Приоткрыв занавеску, стараюсь оставаться незаметным, и тут мои глаза встречаются с глубокими голубыми топазами. Она приехала.

Сердце замирает в ожидании, и я затаиваю дыхание, прислушиваясь к каждому шороху. Шум шагов становится всё ближе, и вот, наконец, раздается звук открывающейся двери. Сначала входят двое моих людей, потом…

– Луиза, – тихо выдыхаю я.

Мы не созванивались с того момента, как меня избрали новым главой семейства, ведь она была против. И мне уже не вспомнить когда мы виделись в последний раз! Кажется, во время очередного приступа нашего отца, когда Луиза приезжала к нему.

Я ожидал, что она бросится ко мне на шею, но нет. Она холодна, немного нахмурена и все, что позволяет себе – смотреть мне в глаза. Луиза – единственный человек, кто их не боится. Я встречаю её взгляд, она – мой, и я теряюсь, не зная, с чего начать разговор. Она изменилась. Стала взрослее, но её золотистые локоны всё так же непослушны, и она нервно заправляет их за ухо. А на ногах все те же любимые ярко розовые Конверсы – мой подарок на ее двадцатилетие.

Сердце болезненно ёкает в груди.

Луиза все так же прекрасна, и в её глазах нет ни капли глупости. Она уже знает, зачем мои люди привезли её домой.

– Почему ты не приехал в аэропорт? Не встретил меня? – прерывает затянувшуюся тишину моя сестра, её голос звучит с легким упреком.

– У меня плотный график, – лгу я.

– И чем же ты так занят?

Она слегка поднимает свою изысканную бровь и пронизывает меня своим фирменным взглядом из-под лба.

– Тебе это вряд ли понравится, если я расскажу, – говорю я, стараясь скрыть истинные причины.

– Тогда лучше не рассказывай.

Я положительно качаю головой и опускаюсь в кресло. Закуриваю. Табачный дым проникает в меня, хоть немного согревая изнутри. В этой комнате воздух слишком холодный. Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Луиза, как завороженная, наблюдает за моими действиями.

– Курение убивает, – говорит она с искренней заботой в голосе.

– Я не боюсь смерти, – отвечаю, поднимая взгляд на нее.

– Зато её боятся твои близкие.

– Только ты, Луиза. Только ты боишься моей смерти.

Но это лишь пока, ведь я уверен, что к вечеру она уже будет думать совершенно иначе.

– Ты мог бы позвонить мне, и я сама прилетела бы, а не отправлять своих людей за мной, – с упрёком говорит Луиза, и я замечаю, как уголки ее голубых глаз краснеют.

Я тяжело вздыхаю и закрываю глаза:

– Луиза…

– Я бы приехала! – перебивает она меня дрожащим голосом.

– Нет, ты бы не приехала! – вырывается у меня, и я впервые вслух признаю то, чего так боялся. – Ведь я заключил сделку! Ты – часть сделки!

О чем я думал, когда предложил Альдо руку Луизы? Чёрт его знает! Он от всего отказывался и она стала для меня самым ценным, что я мог ему дать, и, конечно, он не смог отказаться. Луиза Монтальто – одна из самых желанных невест в нашем мире. Многие мечтают заполучить её, а вместе с ней – колоссальное состояние, которое ей полагается.

И вот парадокс – всё это время я так старательно скрывал её от всех этих жадных глаз, что в итоге сам же отдал её самому последнему мудаку…

– Нет! – выкрикивает Луиза, её голос режет воздух, словно нож. – Нет! Ты не можешь так со мной поступить!

– У каждого из нас есть своя обязанность, – говорю я твёрдо, чувствуя, как внутри меня борются долг и сердце. – Нам пора заключить мир с Романо, – продолжаю я, стараясь быть убедительным не только для нее, но и для себя самого. – Ты – единственная женщина в нашей семье.

– Романо? Они убили нашу мать… Только не говори мне, что пообещал мою руку Альдо! Он больной извращенец!

Я молчу, наблюдая, как слёзы медленно стекают по её щекам.

Вот в чём вся загвоздка! Он может творить ужасные вещи со своими шлюхами, но с женой по правилам нашего мира, он обязан обращаться, как с принцессой.

– Нет… Ты обещал мне… – её голос звучит слабо и переполнен отчаянием.

Луиза опускается на колени передо мной, обхватывает мои ноги руками. Она тихо молит меня передумать, надеясь, что этот жест сможет пробудить во мне хоть каплю сочувствия.

Так делала наша мать, когда пыталась вымолить любовь