Измена. Обманчивое превосходство - Дина Павлова

любит, то и не надо чтобы дедушка ее прощал, – Таня всегда была более категорична, – То есть папа нас бросил, и ей окей, да? А как ее бросили, не окей? Вот пусть хлебанет. И да, я злая, но я справедливая.

– Танечка, тише, успокойся. Жизнь покажет что и как…

Однако интересные события этим днем не закончились. Ближе к ночи, когда я проводила Артема, а Таня пошла в свою комнату делать уроки, мне поступает звонок на сотовый. Номер незнакомый. Я неохотно беру трубку, ожидая очередное рекламное предложение, но…

– Ну здравствуй, Ритка! – истеричный женский голос, – Хорошо тебе живется с моим мужем? Увела значит, тварь?

Первая мысль – это что мой номер как-то попал в руки к родственникам моих пациентов. Проблема в том, что психиатрическую помощь принудительного характера получают только люди, которые нарушили закон. Но в семье больных чаще всего несколько. И пока один попался, остальные так и ходят не лечаные. Несчастные люди. Но того, что дал им мой номер, я точно прибью.

– Уважаемая, ваш родственник находится в специализированном лечебном учреждении закрытого типа. Он там находится по закону. А как ваша фамилия? – тянусь за блокнотом, чтобы записать, если фамилия не совпадет с фамилией пациента. А так-то я всех помню и знаю.

– Мама, эта тварь упекла Аркашу в психушку! – раздается отчаянный вопль, и тут до меня доходит: это Лера!

Однако трубку берет тут же Вероника Сергеевна. И с не меньшим раздражением рявкает:

– Ты там что устроила, стерва? Ты куда моего сына подевала?

– Здравствуйте, мама, – откашливаюсь, с трудом сдерживая смех. Это же надо было такое сказануть! Теперь точно не поверят, что Аркаша не в психушке. Хотя кстати полежать там неделю под капельницами – не такая уж и плохая идея. – А что мой бывший муж пропал?

– Третий день его нет! Так он не у тебя?

– Нет. А в полицию обращались?

– Обращались, только они позвонили ему, он взял трубку и сказал что с ним все хорошо! Просто домой идти не хочет. Признайся, он у тебя?

– Нет. Я его не видела со дня рождения Артема.

– И где он тогда может быть? – Вероника Сергеевна заметно успокаивается. Хотя по-моему напрасно.

– Может поехал на отдых? Он может. История знает примеры. А может завел еще одну семью…

Договорить мне не дают. Со словами «дура» свекровь кидает трубку. Мне же весело. Я точно знаю, что с Аркашей все в порядке. Ну а Лера… Пусть ищет дальше. К тому же Аркаша вряд ли исчезнет с концами. Погуляет и вернется. В конце концов отдых на курорте с девушками не тяжелой ответственности может даже лучше, чем витаминные капельницы. Правда, выйдет сильно дороже.

Глава 47. Аркаша

Как же меня достали эти дуры. Хоть про маму такое и нельзя говорить… Но иногда – можно. И нужно. Они грызутся друг с другом с утра до ночи. Невозможно вернуться домой. Крики, шум, ругань. Стучат друг на друга… Только переступаешь через порог, как обе бегут навстречу, рассказывая как одна хамила другой в мое отсутствие.

Мать бегает со своей чрезмерной лживой заботой, и не пошлешь ее, старается же. Но как тошно! Лера с одной стороны ее отгоняет как назойливую муху, а с другой – хамит. А хамит, на минуточку, моей маме. Только я не хочу вникать в эти склоки! Я хочу тишины и покоя. К тому же, я устал от постоянно открытых дверей и полного отсутствия личной жизни. Молчу уже про маленькие слабости – сходить погулять в ресторан и прошвырнуться по барам с друзьями. Все труды, чтоб наконец отделиться от опеки отца и стать самостоятельным бизнесменом разрушились о безумный курятник дома. Нет, так продолжаться больше не может, они сведут меня с ума, надо валить, хотя бы на время, пока они либо не найдут общий язык, либо не разъедутся по собственной воле.

Раз отец настаивает на разводе, то мать он обеспечит и жильем и деньгами, и ей будет куда уйти. Месяц, и я буду от нее свободен. Но этот месяц мне надо прожить отдельно от них. Прикидываю бюджет. Ведь нельзя бросать женщин умирать с голоду.

Тайком друг от друга, чтоб каждая считала, что деньгами распоряжается она, я раздаю месячное содержание для каждой. Пусть не думают, что я готов низко бросить их на произвол судьбы. Я человек честный и ответственный.

Себе я снимаю небольшую, но классно оформленную студию в центре Москвы, чтобы не шататься посреди ночи по окраинам Бирюлево. Я же не самоубийца. Беру самое необходимое: трусы, носки, пару футболок и штанов и, не расшаркиваясь в разъяснениях, с рюкзаком наперевес ухожу в новую жизнь. Жизнь адекватного, свободного, взрослого мужчины. Который может себе позволить не только работать, но и отдыхать. В первую очередь психологически.

На новоселье я приглашаю своих старых друзей – Артема и Диму. Сидеть в глубоком одиночестве в пустой квартире я не собираюсь. Потому что я не синий чулок, что б так бездарно тратить свое время.

Ребята приезжают с выпивкой и девочками не отягощенными моральными рамками и интеллектом. Зато очень даже симпатичными.

Мы отмечаем мое освобождение от семейных пут и надоевших обязанностей «Моет Шандоном» и лучшим виски, которое притащил Артем. Он парень не бедный, совсем не бедный, чего не стесняется. И к утру мы уже доедаем камчатских крабов и морских ежей, а я обещаю девочкам из Саратова вертолет и шикарные каникулы по лучшим кабакам и ресторанам Москвы. Они меня никогда не забудут. Никогда. Даже Артема они не вспомнят, но я навсегда для них останусь самым волшебным шансом в их жизни, который они упустили.

Мы напиваемся, и я уже перестаю думать о делах. В голове появляется приятная пустота.

– Ты такой чудесный, – сквозь туман лезет ко мне очаровательная блондинка. Она значительно лучше, нежели мне казалось до этого. Вот с ней-то я и проведу самые чудесные дни моей жизни. Она заслужила, она по-настоящему ласковая, она меня хвалит, в отличие от всех остальных.

Не хочу вспоминать ни Ритку, ни Лерку. Обе стервы! Только и знали как мне рассказывать как жить надо. А Милана… Милана не такая. Она видит какой я, видит по-настоящему.

На какое-то время я вырубаюсь, с удовлетворением отмечая, что Милана лежит у меня на груди. Я не хочу прерывать этот кайф. Поэтому, когда часа в три дня я разлипаю глаза и вижу элитную эскортницу, сидящую за столом за чашкой кофе, переписывающуюся