С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк

надо ни творить, ни вытворять, а то решите сколотить армию мертвецов и скажете, что я надоумила. Просто… наведите порядок в библиотеке. Предъявите потом Фостену. Учитывая разгром, вам сутки за месяц засчитаются.

– Думаете?

– Вы ничего не теряете.

– Я тут здоровье потеряю, пока разберусь, – проворчал он, тоскливым взглядом обозрев творившийся беспорядок, и посмотрел на письмо в руке: – Кстати, это вам. Прислала мадам Вайри.

Нахмурившись, я забрала конверт и кое-как вскрыла – сургуч намертво прилип к бумаге. Хозяйка агентства по найму прислуги написала, что хочет завтра заглянуть в замок с визитом. Видимо, очень стало любопытно, как мы справились с наплывом работников без помощи профессионала. Или по округе уже поползли неприятные слухи, что в замке действительно творится чертовщина.

– Хэлл, а когда пришло письмо? – уточнила я.

– Со вчерашнего дня лежало в почтовой шкатулке, – признался он. – Но в замок сначала приехали люди, а потом хозяин взбесился. Я не проверил корреспонденцию.

– Который сейчас час?

Выходило, что мадам, если она не страдала отсутствием пунктуальности, уже была где-то на подъезде к замку, а то и вовсе выгружалась из экипажа.

В холле мы появились одновременно. Я пыталась со скоростью горной лани преодолеть расстояние от библиотечной башни к общей гостиной, когда Вернон, утепленный душегрейкой прямо поверх форменного камзола, открыл для визитерши входную дверь.

Теплый воздух и солнечный свет хлынули в мрачный холл и внесли мадам. Одета она была по погоде, но не для наших холодов, и ее передернуло. Потом она увидела огромный затянутый черной непроницаемой вуалью портрет с двумя глазами в дырках и не сразу обнаружила меня на фоне инфернальной красоты.

– Леди Мейн! – воскликнула мадам, шустро перебирая ногами в мою сторону. – Как приятно, что вы встречаете меня лично!

Куда ж мне деваться с подводной лодки?

– Добро пожаловать в замок Рокнест, мадам Вайри. Не ожидала, что вы решите нас посетить.

– Хотела узнать, как вы поживаете, – изобразила она фальшивую улыбку. – Ну и составить вам компанию.

– Благодарю, – ответила я и попросила дворецкого, наблюдавшего за странным обменом любезностями: – Вернон, пусть принесут в гостиную чай.

– Попросить разжечь камин? – галантно уточнил он.

– Не стоит, иначе станет очень душно. – Я поправила на плечах толстую шаль и была бы не против поправить чуток сползший шерстяной чулок. – Вы же знаете, я не выношу жару.

– Как скажете, леди Мейн, – понятливо кивнул дворецкий.

Но мадам в гостиную не торопилась, чтобы там честь по чести промерзнуть и быстренько покинуть наш неуютный дом. Видимо, хотела проверить, насколько прекрасно можно жить в ледяном замке, где даже днем хотелось зажечь свечи.

– Какая у вас интересная картина.

– Господин Мейн поклонник современной живописи, – соврала я.

– И как называется это полотно? – слегка передернув плечами (подозреваю, чтобы согреться), спросила она.

– «Глаза на черном прямоугольнике», – с доброй долей иронии ответила ей.

По дороге она с любопытством рассматривала черные прямоугольники вместо картин, висящие на стенах. Если судить по их количеству, господин Мейн был не просто ценителем современной живописи, а истинным фанатом. Скупал без разбору все замалеванные черным полотна.

– Вы уже бывали в замке? – вежливо поинтересовалась я, заметив ее интерес.

– Пару лет назад. Помогала нанять штат прислуги, – пояснила она. – А это работы одного художника?

Я только мило улыбнулась и пригласила ее в гостиную. Окна здесь специально открыли, чтобы тепло с улицы немного развеяло влажный холод, поселившийся в помещении, но без толку. Казалось, в оконных проемах стояла невидимая глазу преграда.

Мадам просканировала гостиную острым взглядом, восхитилась высокой напольной вазой, оставшейся от моих предшественниц. Подошла к узкому шкафчику, где когда-то, должно быть, стояли статуэтки, а до недавнего времени просто лежала пыль.

– Какая необычная керамика! – неожиданно восхитилась она.

Учитывая, что еще утром в нем не было ничего, даже пыли, исчезнувшей стараниями горничных, я сильно удивилась, но виду не подала. Оказалось, в шкафу за стеклянной дверцей среднюю полку единолично занимал знакомый чайник с моей ненаглядной свекровью. Понятия не имею, кто ее туда поселил и почему не спрятал подальше от глаз в наглухо закрытом сейфе в кабинете Фостена. А главное, как под весом Луизы шкафчик не развалился?

– Вы правы, – со смешком протянула я. – Этот ценный чайник – память о моей дорогой свекрови. Она всегда с нами.

Фостен появился как нельзя вовремя. Следом за чаем. Он галантно поздоровался с визитершей, устроился в кресле и некоторое время развлекал мадам беседой, поразив меня в самое сердце умением говорить ни о чем больше десяти минут.

– Господин Мейн, ваша супруга сказала, что вы увлекаетесь современной живописью, – заметила мадам. – Полотно в холле такое смелое! Эти прекрасные глаза на черном фоне!

Фостен посмотрел на меня с откровенным вопросом. Я многозначительно изогнула брови, дескать, не хотите ли вы, дорогой супруг, уже вернуть портрету нормальный вид?

– А я говорила, милый, что только истинные поклонники магического творчества оценят этот шедевр, – с ехидством прокомментировала комплимент.

– Мадам Вайри, картины старые, обстоятельства новые… – произнес дражайший муж и внезапно осекся.

Он смотрел на какого-то за нашими спинами. Взгляд потяжелел, лицо окаменело. В большом недоумении я обернулась. На пороге с улыбкой стояла высокая темноволосая незнакомка в элегантном дорожном костюме.

– Ничего, что я без предупреждения? – проговорила она музыкальным голосом.

Мадам Вайри дернулась, резко повернула голову и, бледнея на глазах, пробормотала:

– Мертвая… воскресла…

Секундой позже она выпустила из рук чашку с блюдцем и, облившись остывшим чаем, завалилась прямиком на меня. В тишине фарфор звонко разлетелся по паркету острыми осколками. В обалдении я держала потерявшую сознание гостью за плечи и ровным счетом ничего не понимала.

Похоже, единственная в холодном сумрачном зале.

7 глава

Лучше чума, чем незваные гости!

Фостен не сводил глаз с незваной гостьи. Лицо казалось непроницаемым, но, судя по крепко сжатым губам, он пребывал в тихом бешенстве.

– Надо привести ее в чувство, – проговорила я, аккуратно отодвигая отключившуюся мадам Вайри к спинке дивана.

– Не сейчас. – В ледяном голосе мужа прозвучали властные интонации.

Спорить желания не возникло, но дама решила, что достаточно отдохнула от реального мира, и начала приходить в сознание: невнятно забормотала какую-то чепуху, приложила руку ко лбу.

Муж поднялся с кресла, приблизился к нам и, не глядя, положил ладонь на аккуратно уложенные седины мадам. Секундой позже она опять вырубилась. Ее рука безвольно упала на диван.

– Я писала, Фостен, но ты не ответил, – проговорила незнакомка.

– Мертвые не пишут писем, Вайолет, – ответил он.

– Иногда они воскресают. – Она нервно дернула уголком накрашенных ярко-алой помадой губ.

– А должны бы покоиться с миром.