С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк

начали проясняться, через черную истонченную вуаль уже проклюнулись изображения. Гостиную успели убрать. На столе красовалась ваза с аккуратно обрезанными от сломанной еловой лапы веточками.

– Хозяйка, что же это делается? – Раиса бросилась мне навстречу, видимо, пылая желанием обсудить грандиозную новость. – Говорят, что бывшая жена хозяина воскресла!

– Она и не умирала, – сухо отозвалась я, категорически не желая мусолить самопроизвольное возрождение одной из моих предшественниц. – Столик поставили?

– И старый убрали на чердак, – уверила горничная, семеня за мной следом в спальню.

Хорошо отмытый зеркальный столик с сомкнутыми створками занял место испорченного накануне трюмо.

– Только мы не смогли его раскрыть, – быстро пояснила она. – Может, какое-то слово надо знать?

– Сим-сим, откройся, – ляпнула я, но внезапно створки дернулись и чуточку разошлись, образовав едва заметный зазор. – Смотри-ка, получилось!

Внутри прятались пустые деревянные стенки, как на волшебном трюмо в доме Артиссов. Правильную команду удалось подобрать только с пятого раза. На деревянной глади проступило зеркало. На боковинах появилось мое отражение, а в центре дрожали мелкие белые помехи и доносилось отчетливое шипение, словно в испорченном старом телевизоре с ламповым кинескопом.

– Ф-ффост-т-тен… – прозвучало сквозь треск.

У меня поползли на лоб брови, а в голове вспыхнула интересная догадка.

– Раиса, – обернулась я к горничной, взирающей на магическое чудо с горящими от любопытства глазами. – Принеси что-нибудь поесть. Пообедаю сегодня у себя.

Смекнув, что ее тактично отсылают из покоев, та вздохнула, но без лишних разговоров отправилась добывать обед и, должно быть, последние сплетни.

– Не торопись и двери спальни прикрой, – бросила я ей вдогонку и, оставшись один на один с магическим артефактом, строго приказала зеркалу: – Прояснись.

По глади пробежали поперечные полосы, почти незаметное изображение пошло волнами, но четкости не приобрело. Недолго думая, я поступила ровно так, как делала бабуля в моем детстве, когда на старенький телевизор вдруг нападали помехи и мешали смотреть криминальный сериал: стукнула кулаком по столику.

Раскрытые створки задрожали, словно хотели схлопнуться. Расшатанный ящик для мелочей выдвинулся из-под крышки и раззявил пасть. Однако насилие над мебелью было оправданным! Зеркало моргнуло и прояснилось. Как я и предполагала, оно вело «прямую трансляцию» из кабинета.

Хотелось бы сказать, что воспитание не позволило мне следить и подслушивать за мужем с его бывшей, но оно позволило.

Фостен, сидящий за рабочим столом, выглядел равнодушно-отстраненным. Из взгляда исчезла злость, зато появился леденящий холод. Таким я видела его только однажды: в тот день он впервые приехал в особняк Артиссов и заметил меня в окне гостиной. Не мужчина, а жестяная банка.

Бесцеремонная захватчица чужих территорий сидела в пол-оборота на краешке кресла. Все, как предписывали хорошие манеры. Сразу видно: не переместилась из другого мира, а выросла в местной аристократической семье.

Она что-то прокаркала, в смысле, сказала, но до меня донеслось невнятное карканье, словно Вайолет сильно заикалась. Пришлось еще разочек ударить по крышке стола. Звук исправился, но оставался тихим. Жаль, здешние маги не придумали пульт к следящему артефакту, чтобы прибавить громкость.

– Ты всегда наслаждалась расточительностью, Вайолет, – спокойно говорил Фостен. – Я дал тебе достаточно, чтобы ты жила безбедно до самой старости. Стоило думать о будущем.

Выходит, у Вайолет закончились деньги и она решила запустить руку в наш с Фостеном семейный бюджет.

– Именно поэтому я здесь, – нахально заявила бывшая. – Думаю о своем будущем.

– Мы заключили сделку. Я отпустил тебя в лучшую жизнь.

– И лучшая жизнь оказалась отнюдь не дешевой. – Внезапно она кокетливо поправила волосы в идеальной прическе, и у меня свело от раздражения челюсть. – Полагаю, если его величество узнает, что твоя покойная жена жива и здорова, случится громкий скандал. Новый брак признают незаконным…

– Мы разорвали брачные клятвы, – напомнил Фостен, не поддаваясь на шантаж.

– По бумагам мы до сих пор женаты.

– По бумагам ты два года уже мертва, Вайолет. Я отправил твоей матери свидетельство о смерти в золотой рамке. Все как ты просила.

– Представляешь, в каком она окажется шоке, если старшая дочь возникнет на пороге? – В голосе женщины слышалось торжество. – Просто сделай так, чтобы в моей денежной шкатулке никогда не заканчивались варьяты, Фостен. И пока она не обнаружит дно, никто по-прежнему не будет обо мне слышать. В том числе ты и пятая леди Мейн.

Повисла долгая пауза. Откинувшись в кресле, из-под ресниц Фостен изучал бывшую.

Хотелось верить, что он не пойдет на поводу у вымогательницы. Одной уступишь, потом другие подтянутся. Страшно представить, если вдруг у нас на пороге по очереди начнут появляться остальные леди Мейн с детьми, мужьями и дорогими каретами, и требовать безлимитную кредитную карту на техобслуживание всего хозяйства.

– Я дам тебе денег столько, сколько ты хочешь, – внезапно согласился он, и у меня от возмущения отпала челюсть.

Да мы по миру пойдем!

– Господин Мейн, вы всегда были щедрым и мудрым мужчиной, – пропела Вайолет.

– Но у меня есть условие.

– Клянусь, больше ты меня не увидишь.

– Это и так понятно…

Одним гибким движением Фостен поднялся с кресла, обошел стол и присел на его край. Некоторое время он рассматривал бывшую жену. Сама того не замечая, она чуток отодвинулась в кресле, стараясь увеличить расстояние. Правильно сделала. Мне очень не нравилось, что эти двое находились в преступной близости.

– Я вновь буду щедрым с тобой, Вайолет, и дам выбор, – наконец заговорил Фостен. – Ты уедешь отсюда с деньгами, но я заберу твои воспоминания. Ты полностью отдашь прошлое, привычки и имя. Или ты сейчас же уедешь из замка без денег, но в трезвом рассудке и с крепкой памятью. Начнешь вести скромную тихую жизнь и постараешься мудро забыть, что когда-то мы были связаны брачной клятвой.

Внезапно я поймала себя на том, что охнула в унисон Вайолет.

– Ты сотрешь мне память, но дашь денег? – с ужасом выдохнула она и вжалась в спинку кресла, напрочь забыв, что следует сидеть на самом краешке, словно хочешь немедленно вскочить на ноги и танцевать нелепую польку.

– Верно.

– Фостен, ты не был таким…

– Каким?

– Чудовищем!

Усмехнувшись, он протянул руку, мягко взял ее за подбородок и посмотрел в глаза.

– Ты просто перепутала доброе отношение к тебе со слабостью.

Она дернула головой, высвобождаясь, и трясущейся рукой обтерла подбородок, словно прикосновение темного мага обожгло кожу.

– У меня есть время подумать?

– Нет. – Фостен выпрямился и, сунув руки в карманы, равнодушно посмотрел на нее сверху вниз. – Выбирай сейчас, что для тебя важнее. Деньги или память, Вайолет?

– Это не мое настоящее имя! – в ярости выпалила она. – Ты мне его придумал!

– Ты можешь от него отказаться и снова стать обеспеченной женщиной, – с