Советы Лии для лотерейных миллионеров - Керен Дэвид

— Ничего себе! — воскликнула Оливия. — Вот это поворот! Рафаэль Форрест! Как странно, правда? — Она покачала головой. — Я с трудом его узнала. Он учился в подготовительной школе с моим младшим братом Фредди — он на год младше меня, — и однажды он гостил у нас на каникулах. В последний раз, когда я его видела, у него были брекеты и жуткие прыщи. Но это точно был он.

— Мне он показался грубияном, — заметила я.

— Когда я его знала, он почти не разговаривал, — поделилась Оливия. — Честно говоря, он не был лучшим другом Фредди — по-моему, он был немного замкнутым, — но он всегда оставался в школе на каникулы, и классная руководительница обзванивала всех, спрашивая, кто сможет его приютить. Мой брат — хороший парень, ты должна с ним познакомиться.

— С удовольствием, — улыбнулась я.

Передо мной открывался целый мир, полный Фредди из Итона и победителей «Икс-Фактора», а также походов в клубы с Дэррилом, который был чертовски привлекателен во всех смыслах. Кому нужен был какой-то грубый неудачник, живущий в убогом почти притоне? Точно не мне.

И тут Оливия вдруг сказала:

— Должно быть, я ошиблась.

— В чём ошиблась?

— Дело в том, что я точно слышала, что Раф Форрест умер.

Глава 23

«Иногда бывает довольно неприятно пережить нечто такое,

что полностью затмевает всё остальное».

Я задрожала всем телом. Клянусь, мои внутренние органы превратились в лёд.

— Что? — переспросила я.

— Я думала, он умер. Он упал в обморок в школе, вот что я слышала. Ходили слухи об алкоголе или наркотиках, а потом сказали, что он умер. Больше его никто никогда не видел. Но, видимо, это было не так, потому что вот он, совершенно живой.

Боже мой! Я не могла поверить своим ушам. Когда закрылась дверь лифта, в голове стучало, как барабан: «Раф мёртв… он мёртв… Раф мёртв».

Он был вампиром, ангелом, зомби (нет, конечно, нет), призраком? О, Господи.

Мне необходимо было узнать правду.

Добравшись до своей комнаты, я написала Рафу сообщение:

«Почему ты здесь? Что происходит?»

Ответа не было.

Я написала снова:

«Почему ты меня проигнорировал?»

Ответа тоже не последовало.

Аргх. Я позвонила вниз, на стойку регистрации.

— Простите, нет ли в вестибюле высокого молодого парня… с тёмными волосами… в чёрных джинсах?

— Думаю, есть… — промямлила администратор. — Хотите поговорить с ним? Извините, сэр?

— Алло?

— Раф? — прошипела я. — Это ты? Это Лия. Я в комнате пятьсот семьдесят пять.

— О, да, Лия, извини…

— Пять минут, — отрезала я и положила трубку.

Я засекла время. Он постучал в дверь три минуты спустя.

Я бросилась открывать.

— Какого чёрта? Объясни, что происходит? — потребовала я.

Раф вошёл, огляделся. Он казался немного растерянным, словно не понимал, где находится и как сюда попал. Бледный, с тёмными кругами под глазами, но был ли он мёртв? Вряд ли.

— Почему ты не обращал на меня внимания, когда я была с Оливией? Почему ты здесь? — спросила я, чувствуя маленький колючий комок в горле.

Он пожал плечами.

— Я не знал, что сказать. Не ожидал её увидеть. Я должен тебе кое-что сказать.

— Что значит — не знал, что сказать?

— Мне нужно было увидеться с тобой, а она застала меня врасплох.

— Если ты хотел мне что-то сказать, почему не позвонил?

Он выглядел удивлённым.

— О. Не знаю. Я никогда не пользуюсь телефоном.

Может, он был призраком из девятнадцатого века? Тогда ещё не было мобильных телефонов.

У меня зазвонил телефон. Это была Оливия.

— Мы все ждём тебя внизу. Ты скоро?

— Знаешь, Оливия, я, кажется, не пойду, — ответила я. — Я, наверное, никогда не попаду в эти клубы — слишком многие знают меня по газетам, и главное, что они знают обо мне, это то, что мне всего шестнадцать. С таким же успехом я могла бы вытатуировать свой возраст у себя на лбу. И вообще, я очень устала. Это был напряжённый день.

— Ты уверена? Ну ладно. Увидимся утром.

Я повернулась к Рафу. Как я могла узнать, мёртв он или нет? Нужно было дотронуться до него.

Я медленно подошла к нему, положила руку на его плечо. Он казался живым, немного холодным, да, но крепким. Я коснулась его лица, заглянула ему в глаза. Заметила, что синяк на его лице всё ещё не сошёл. Конечно же, призраки синяков не имели. У него был крошечный прыщик прямо у линии роста волос. Хорошо, очевидно же, что у ангелов прыщей не бывает.

— Лия, — начал он, — я хотел объяснить… — но затем его губы накрыли мои.

Если бы он был вампиром, это был бы идеальный момент. Я зажмурилась, ожидая пронзительной холодной боли от клыков, вонзающихся в мою плоть и хлынувшей крови… Но всё, что я чувствовала, — это его губы на своих, его язык, его руки, обнимающие мою спину у самого основания позвоночника.

И этого было достаточно, чтобы понять, как именно я собиралась проверить, жив ли Раф на самом деле или нет.

В конце концов, я чувствовала себя по меньшей мере на двадцать три, а гостиничный номер был элегантным, современным и стильным, как из журнала, как в моём воображаемом пентхаусе, как в мечтах о моей дальнейшей жизни. И Раф был частью этого будущего. Он волшебным образом оказался рядом со мной. Это было слишком волнительно, чтобы быть правдой.

Мы прервали поцелуй.

— Я… Лия, я должен объяснить… — попытался что-то сказать Раф. — На днях… в Камдене…

Он оглядел мой номер: кровать с идеальным серым атласным покрывалом, белоснежные хлопковые простыни, диван с фиолетовыми подушками, огромный плазменный телевизор. Мне вспомнился его старый бугристый матрас, его планы покрасить стены.

— Я так рада, что ты приехал сюда, — призналась я.

— Мне нужно сказать тебе… — начал он, но я снова поцеловала его, заставив замолчать. Его губы были мягкими и прохладными, и он прикоснулся к моей щеке так нежно, словно боялся, что я нереальна и вот-вот исчезну.

Мы поцеловались. Отдышались. Поцеловались снова. Никаких клыков не было. Никакой гниющей плоти зомби и ангельских крыльев — я запустила руки ему под рубашку, чтобы убедиться, что спина у него гладкая и без перьев.

— Хочешь выпить? — спросила я. — Здесь целый бар всякой всячины.

Мы заглянули в мини-холодильник, где стояли миниатюрные бутылочки виски, рома и вина, упаковки «Принглс» и батончики «Тоблерон»[93] (мне нравился «Тоблерон», но его было очень трудно