Советы Лии для лотерейных миллионеров - Керен Дэвид

разломать). Что бы выпил двадцатитрёхлетний парень? А что бы предпочёл призрак? Я открутила крышечку от миниатюрной бутылочки «Бакарди»[94] и вылила её в стакан с колой.

— Мне не стоит… — пробормотал Раф, а потом добавил: — О, какого чёрта! Это ведь сон, верно?

Он разломил «Тоблерон» одной рукой, произнеся загадочно: «У меня была большая практика», взял ещё одну бутылочку «Бакарди», но выпил её неразбавленной. Одним глотком. А потом он снова поцеловал меня, горячий от рома, сладкий от шоколада.

От поцелуев мы быстро перешли к более интимным ласкам. Вскоре стало очевидно, что нам будет гораздо удобнее лежать на кровати. Я чувствовала себя более расслабленной, чем когда-либо прежде — из-за «Бакарди»? — но в то же время более бодрой, возбуждённой и смелой. Я была абсолютно уверена в своих желаниях. Я никогда и ни в чём ещё не была так уверена.

Я хотела Рафа, живого или мёртвого. Мне хотелось раздеться, почувствовать его каждой клеточкой своего тела.

Я стянула свой топ, задрала его футболку, и когда мы соприкоснулись, почувствовала, как задрожало его тело, словно он был напуган. Его глаза были закрыты.

Я ощутила прилив невероятной энергии от того, что могла заставить такого парня, как Раф, дрожать от желания.

Я могла решить все проблемы мира.

В тот момент я любила себя так же сильно, как хотела его. Мне нравилось это сексуальное взрослое чувство — быть наедине с парнем, о котором мечтала, в нашем собственном кусочке моего будущего. Мне нравился этот номер в отеле, «Бакарди» и то, как мы двигались в унисон. Я достаточно владела собой, чтобы рисковать. Я сама диктовала условия своего приключения.

И мы оказались в постели, прижались друг к другу и, чувствуя холод простыней, толкались, касались, гладили друг друга, становились всё ближе и ближе, кожа к коже. Мы не могли быть ещё ближе. Казалось, что мне было известно о нём всё: его вкус, его запах, то, как напрягались его мышцы, когда я убирала волосы с его лица; истинная блаженная радость, с которой он смотрел на меня.

— Ты прекрасна, — прошептал Раф. — Лия, ты такая красивая.

И не было никаких пределов, ничего, что могло остановить нас: ни родителей, прячущихся поблизости, ни сестёр в той же комнате, ни братьев по соседству, ни толпы в школе. Мы были совершенно одни. Ничто не мешало нам исследовать друг друга, прикасаться и двигаться вместе…

— Лия, — пробормотал он, тяжело дыша мне в ухо. — Лия… я не… понимаешь… я не готов… я не думал… мне жаль… О, Лия…

— Не волнуйся, — прошептала я, двигая тазом, опуская руку, показывая ему, прикасаясь к нему, направляя его. — Не волнуйся. Всё в порядке. Не волнуйся.

И он не волновался. И мы сделали это. И это был самый потрясающий опыт в моей жизни на данный момент.

Не считая выигрыша в лотерею. Проклятье.

Глава 24

«У тебя по-прежнему будут проблемы, которые деньги не решат».

После мы прижались друг к другу, и я сосредоточилась на ощущениях в своём теле: на слегка затуманенном, пьяном состоянии, от которого мне хотелось смеяться без остановки, и на нелепой, глупой улыбке, которая, как я знала, растянулась на моём лице. Следы касаний Рафа ещё горели на моём теле.

Затем я взглянула на лицо Рафа, на его большие глаза, на его кривоватую улыбку. Вся его печаль улетучилась. Он лучился счастьем, как в тот момент, когда рождественская ёлка из облезлой ели с мишурой превращается в самое красивое дерево на свете.

Если бы он был призраком, то, наверняка, оценил бы это ощущение полной жизни. Но будучи так близко к его тёплой коже, его запаху, его ресницам, я могла только предположить, что Оливия просто ошиблась.

Я проронила несколько слов в тишину:

— Это было нечто.

Раф схватил меня за руку и поцеловал ладонь:

— Это было нечто особенное.

Я потянулась.

— Чувствую себя по-настоящему живой, — проговорила я, смакуя эти слова.

Он уткнулся носом мне в шею.

— Я никогда не чувствовал себя таким живым, — его голос звучал слегка приглушённо.

Я обняла его крепче, наслаждаясь теплом его тела, мягкостью кожи, крепкими костями под ней — такими сильными и в то же время хрупкими.

— Тебе следовало предупредить меня, что будешь в отеле, — проворчала я.

— Я не хотел… понимаешь… показаться сталкером, — признался он. — Но мне нужно было объяснить то, что произошло в Камдене. Я беспокоюсь, что он найдёт тебя.

— Кто?

— Он. Ник. Мой отец.

— Он твой отец?! — вырвалось у меня, хотя я могла бы догадаться.

Он кивнул:

— Если он найдёт тебя, Лия, просто игнорируй его. Не слушай. Он… он… не доверяй ему. Существуют правила поведения, которым он не следует.

— О-о-о, — протянула я, не понимая, о чём он говорил, но лицо Рафа вдруг стало таким мрачным, что мне снова захотелось его поцеловать. — Ладно… Раф, Оливия сказала… — Как бы это выразить? — Оливия сказала, что ты учился в школе с её братом Фредди, но…

— О да, старый добрый Фредди.

Он произнёс имя Фредди так, словно выплёвывал кусок протухшей пищи.

— Я думала, он был твоим другом. Оливия сказала, что ты гостил у них.

— Он не был моим другом. Им всем приходилось терпеть меня, чтобы я остался. Это было как дежурство. Как благотворительность.

Раф отдалялся от меня. Мне захотелось броситься на него, прижать к кровати, обнять ещё крепче, но, конечно, я этого не сделала, потому что это было бы слишком. Вместо этого я ласково погладила его по щеке.

— Почему ты не проводил каникулы со своей семьёй?

— У меня нет семьи.

— А твой папа? Джаспер?

Он вздохнул. Я почувствовала, как дыхание приподнимает его грудную клетку. Он дышал! Он был жив!

— До прошлого года я даже не знал о Джаспере, а мой отец всегда был слишком занят. Иногда он брал меня с собой в отели, подобные этому, но в основном я оставался в школе.

— Как он мог оставить тебя в школе? — поразилась я.

— Это была школа-интернат. Во время каникул там часто оставались дети. Но в основном это были ученики из Малайзии или ещё откуда-нибудь издалека. Так что я просто привык. Потом меня стали приглашать в гости. Поначалу я был рад; мне казалось, что… что у меня появились друзья. Но потом я понял — точнее, кто-то рассказал мне, — что их попросили взять меня к себе. После этого… Знаешь, это сложно, когда ты не очень-то дружишь с