Прятки с любовью - Жанна Софт

Конечно, Солнечный думает, что между нами с Димой все давно кончено. Но я не была в этом так уверена. И все ждала того момента, когда мой мозг включится. И напомнит остальным эмоциям, что он тут главный.

Но, от одной только мысли о расставании с Марком, все внутри болезненно замирало.

Сворачиваю на проселочную дорогу, утопающую в лесу. Спустя несколько минут, уже вижу кафе моей семьи. Громко играет музыка, навес украшен разноцветными шариками.

Столько знакомых лиц! Мне даже немного затошнило. Я все же, старалась максимально разорвать контакт со своей семьей. Если бы пришлось обсудить это желание с психотерапевтом, он наверняка бы сказал что-то типа: «Вы считаете их виновными в том, что с вами произошло», и скорее всего, будет прав.

Я, конечно, ни разу не была у специалиста, поэтому смутно представляю себе, как это все происходит. Но, мысль о том, что кто-то из взрослых мог догадываться, не покидала меня.

Может поэтому Нагольский вызывает у меня такое отторжение?

Паркую машину и выхожу на свежий воздух.

Сегодня выдался прекрасный, солнечный осенний денёк. Лес всех оттенков багрянца обступил меня, и казалось, я очутилась в настоящей сказке. Аромат влажной земли, проглядывающие то тут, то там шляпки грибов.

— Света приехала! — первой меня увидела юбилярша.

Моя племянница, Ника бросилась ко мне, с широкой улыбкой. На ней был совсем не праздничный джинсовый комбинезон и мешковатая футболка пудрового цвета.

— Привет! С днем рождения, — улыбаюсь девушке, распахнув объятия, крепко ее обнимаю, после чего вручаю подарок — графический планшет.

Знаю, что она увлеклась дизайном всерьез. Вероника как то поделилась со мной, во время одного из разговоров по телефону.

— Вау! Спасибо! Класс!

К нам приближается моя сестра.

Лера выглядела уставшей. Полноватая, не смотря на то, что она младше меня всего на два года, сильно сдала во внешности. В волосах уже проступала седина, а фигуру портило мешковатое платье в убогий цветочек.

— Какие дорогие подарки, — улыбается, и цедит сестра сквозь зубы, — Это твой одноногий проспонсировал?

Я вскидываю глаза на Валерию, хочу ответить так же едко, но Ника отвлекает меня внезапным вопросом:

— А он приедет? Я надеялась получше познакомиться с Марком.

Качаю отрицательно головой.

— К сожалению, у него очень плотный график, он не смог вырваться, извини.

— Блин, жалко…

Племянницу окликнули друзья, и она еще раз обняв меня, отходит. Оставив нас с Лерой наедине.

— А где твое красное платье? Или тут некого завлекать? — едко интересуется она, пока мы бредём к столу, накрытому в центре, под навесом.

— Лер, хорош. Я приехала не с тобой ругаться, а поздравить Нику и с мамой повидаться. Где она, кстати?

Сестра молча указывает на дом, что стоял позади кафе.

— Давление подскачило, лежит.

Понимающе киваю, и молча иду в указанную сторону, а Валерия говорит мне в след:

— Постарайся не утомлять ее, слышишь?

Машу рукой надоедливой зануде, потому что мне, наверное, лучше знать самой, что и как делать.

Вхожу на крыльцо, минуя лужу у забора, и отворяю дверь. В нос ударяет характерный запах дома, еды, старого парфюма и лекарств. Все то, что характеризует мою семью.

Скидываю туфли у входа и осторожно иду в спальню. Из звуков — только тихие щелчки больших часов на стене.

Мама лежит в кровати, ее инвалидное кресло стоит рядом. Услышав мое приближение, она устало поворачивается навстречу.

Бледная. Уставшая.

— Привет, ма.

Медленно присаживаюсь с ней рядом на уголок кровати.

— Здравствуй, Светик-семицветик.

— Что, давление опять?

Мама медленно и осторожно кивает, и устало улыбается мне, сплетая наши пальцы.

— Жалко, конечно. Там такой праздник устроили для Ники.

Виктория Сергеевна машет рукой и усмехается.

— Думаю, что не один день рождения Никуши еще повидаю. Только эта проклятая погода меня выбивает…

Я киваю, и стягиваю сумочку через голову, вешаю на спинку кровати.

Туда же отправляю свое пальто. Мне пришлось встать. Оглядываю ленивым взором спальню матери, и подмечаю старые фото, что стоят между стекол «горки», укрывая от посторонних глаз прабабушкин хрусталь.

Приближаюсь, разглядывая снимки.

— О, я помню этот день, — показывая на карточку, — На рыбалку ездили, да?

Усмехаюсь, пока перед мысленным взором встают яркие картинки летнего, солнечного дня. Мы с Леркой тогда поймали рыбу и дрались за нее, пока не уронили в озеро.

— Да, хороший был день. Дядя Дима нас возил на своей «шестерке» новой.

Перехожу к следующим фотографиям. Там была и свадьба Леры, и свадьба родителей. И фото отца, с черной лентой на уголке.

Я замедляюсь, вглядываясь в его лицо. Обычный человек. Слесарь. Всю жизнь на заводе работал. В девяностые завод разорился, и он «потерял себя», так сказать. Запил. Тогда-то все и началось.

— Мам? — вдруг спрашиваю я, — А ты не замечала за папой ничего… такого?

Медленно разворачиваюсь, пытаясь считать ее реакцию.

— Какого? — она смотрит на меня непонимающими, широко распахнутыми глазами.

— Ну… злого?

— Злого? — мама усмехается, и качает головой, — Не знаю. Пока молодые были, жили душа в душу. А как пить начал, всякое бывало…

Я присаживаюсь с женщиной рядом, и слушаю внимательно, подстегивая ее продолжать. Но она не спешила, и мне пришлось задать вопрос.

— А как вы с ним познакомились?

— Ну, я тогда встречалась с Витькой Раевским. Красивый был, высокий, рыжий, — я медленно киваю, пытаюсь понять, к чему мне такие подробности, — Погиб в драке. Шел домой со смены, на него кто-то напал. Зарплату за месяц всю забрали. Если бы не это, я бы, наверное, за него вышла. А не за Георгия… С ним как познакомились? Да, после похорон, решила перебраться в город, нашла работу в пекарне. И случайно, на улице встретила его, односельчанина, представляешь? Разговорились, ну и все. Через месяц уже заявление подали. А еще через семь появилась ты.

— Так быстро?

Мама усмехнулась, и тяжело вздохнула.

— Ну, тогда УЗИ там всяких не было, да и Гоша тест на ДНК не делал. Но всю жизнь был уверен, что ты не его дочь. Теперь уже можно говорить, что уж. Нет в живых никого….

Она тяжело вздыхает и прикрывает глаза устало.

— Не думаю, что твоя жизнь как-то изменится от этой информации, но ты… имеешь право знать.

Я удивленно гляжу на мать, пытаясь осмыслить всю сказанную ею информацию.

— Так я… от другого мужчины?

— Возможно, — Самойлова старшая пожимает плечами, — Как теперь разобраться то.

Мама убирает волосы с лица и тяжело вздыхает.

В спертом воздухе остро пахнет лекарством, и меня скручивает приступ тошноты. Я спешно выбегаю в ванную комнату, и пытаюсь удержать