Прятки с любовью - Жанна Софт

Рука Марка нагло исследует моё тело, пробираясь к краю платья. А мне остаётся лишь краснеть и кусать губы.

Наконец, наш этаж. Едва сдерживая смех, выворачиваюсь из рук мужчины и достаю на ходу ключ от номера. Солнечный идёт следом. Спокойный, кажется, ничто не способно свернуть его с намеченного пути.

Всё никак не могу попасть в замочную скважину.

Зато легко оказываюсь в объятиях мужчины. Он целует мою шею, и по ногам пробегает предательская дрожь. Прикрываю глаза от наслаждения, окончательно прощаясь с гордостью и своими будущими планами.

Хочу его невероятно.

Тяжёлая рука любовника касается моей и проворачивает ключ, двери распахиваются, и мы, наконец, вваливаемся в номер, яростно целуясь.

Марк, движением ноги, отрезает нас от реальности, захлопывая двери и сдёргивает с меня плащ. Я спешно скидываю ботинки, балансируя на одной ноге и целуясь с ним одновременно. В кромешной тьме номера на ощупь находим кровать и валимся на неё. Словно двое подростков, узнавших о плотских утехах, нам не терпелось овладеть друг другом.

Мужчина знает, что нужно делать. Точными, выверенными движениями он в два счёта освобождает меня от платья, и нижнего белья. Я помогаю ему с курткой и свитером, спешно расстёгиваю ремень брюк, тяжело и прерывисто дыша.

Марк набрасывается на меня с голодным вожделением, целуя губы и блуждая пальцами по коже. Он ласкает моё тело, знает, как правильно его настроить, и очень скоро мы получаем стремительную разрядку.

Отваливаемся на мгновение, отдышаться, и потом всё снова.

Это было настоящим безумием. Если есть клише на тему ненасытности, то это как раз о нас. Наслаждение, восторг, вожделение и похоть.

Нашла себя на рассвете. На смятых простынях, потная, словно бы пробежала марафон, но счастливая.

Марк потянулся к сигаретам, закурил.

Мы лежим в обнимку, моя голова покоится на его плече. Задумчиво слежу за тем, как он прикуривает сигарету.

— У меня никогда не получалось настоящему, — сообщаю в серых рассветных сумерках.

Мужчина удивлённо на меня смотрит.

— В смысле?

Пожимаю плечами, рисуя круги на его груди, обрисовывая крепкие мужские грудные мышцы. И ниже, к прессу, по линии роста волос, к паху.

— Ну не было никогда, — поясняю.

Марк перехватывает мою руку за мгновение до того, как разговор прервётся и вновь начнётся жадное совокупление.

— И сейчас не было? — мне кажется, или в его тоне удивление.

— Было, — выдержав паузу, говорю.

Солнечный хмурится, но понимает, что я снова издеваюсь над ним. Спокойно оставляет сигарету в пепельнице, после чего хватает меня в охапку, перекатываясь, придавливает к матрасу кровати весом своего тела.

— Не играй со мной, женщина! — грозно говорит, перехватывая мои руки и заводя за голову.

— А то что? — в тон ему отвечаю.

— Залюблю до смерти, — с серьёзным лицом сообщает Марк.

И я ему верю.

Мы заказываем еду в номер, смотрим кино и занимаемся любовью ещё два дня. Расстаться друг с другом, просто нет сил. И желания.

Мне кажется, что без него моя жизнь вдруг утратила смысл. А это было довольно-таки странно. Ведь я планировала всё совершенно по-другому.

Но отпуск Марка подходил к концу. Как и ремонт в моей квартире, и нам пришлось вернуться в Москву.

Здесь, конечно, мы были вынуждены вести себя осторожнее.

Во-первых, сложно было представить последствия реакции на наш роман со стороны Нагольского. А во-вторых, я всё ещё опасалась жить в своем доме одна.

Поэтому мы сняли квартиру, где могли бы, видеться безопасно. Пока не решим всю ситуацию с Димой и Сашей.

Мне, безусловно, не хотелось признаваться себе в том, что если бы не я сама, то этих проблем и не было бы.

Мы сняли уютную квартирку в центре, и утром, после очередной головокружительной ночи любви, я встала пораньше, чтобы порадовать своего мужчину ранним завтраком.

Конечно, подобные привилегии были только у тех партнёров, что довели дело до ЗАГСа. Но в этот раз мой план дал сбой. Я расслабилась и просто плыла по течению.

Одним словом, стою у плиты, жарю оладушки и думаю, как так получилось, что это всё мне нравится.

— Доброе утро, тигрица.

Марк подходит со спины и нежно гладит меня, утыкается колючим подбородком в изгиб шеи, срывая с губ тихий смешок и заставляя полк мурашек рвануть по бёдрам вниз.

— Люблю когда ты в шортиках, — звонкий шлепок раздаётся по всей кухне, охаю тихо и тру вспыхнувшую ягодицу.

— Больно, вообще-то.

— Мне тоже было больно, — намекает он на ночные приключения, и демонстрирует расцарапанную спину, — это вообще ни в какие ворота.

— Могу я искупить свою вину оладушками с яблочной карамелью? — миролюбиво подвигаю ему тарелку с завтраком, — Яичница с салом тоже на подходе.

— Да леди знает толк в извращениях, — посмеивается Марк и терпеливо садится за стол.

Его волосы влажные после душа, бедра обмотаны полотенцем, так по-домашнему очаровательно.

Это нормально, что нам так хорошо?

Ставлю перед Марком его яичницу, сама сажусь напротив.

Квартира почти без мебели, но всё, что нам нужно, тут было. Кровать и кухня. Я даже и не знала, как забавно заниматься сексом на голом полу.

— Ты классно готовишь, я говорил?

— Говорил.

Касаюсь ступнёй его ноги, поглаживая слегка, задумчиво наблюдаю за тем, как он ест.

— Ну, значит, скажу ещё раз.

— Яичницу трудно испортить…

— Ох, я бы не был в этом так уверен, — говорит Марк.

Его глаза горят, и мне это нравится. Даже его покалеченная нога меня больше не пугала так сильно. Впрочем, он ни разу не показал мне её без протеза.

— Какие планы на сегодня?

— Поеду к Нагольскому, сообщу о том, что ухожу.

— Но ты же работу не нашёл, — от мысли, что я рушу его жизнь, становится как-то не по себе.

— Олег Теряев предложил работать у него. Там им начальник охраны нужен. Не уверен, что потяну. Но попробовать можно.

— А куда делся предыдущий?

— Посадили его. Он водил шашни с Анжелой, сожительницей Нагольского. И немного заигрался, дел наворотил и загремел за решётку.

— А… — в голове тут же всплыл тот разговор на пляже с Димой.

— Думаешь, Стругацкая так любила его, что свела счёты с жизнью?

Солнечный посерьёзнел и отрицательно покачал головой, пережёвывая свою яичницу.

— Сомневаюсь. Черкасов был не самым хорошим человеком, как и Анжела. И у них уж точно была нелюбовь. А скорее обоюдное желание насолить Теряевым.

Я с сомнением смотрю на любовника и тянусь к оладье. Цапнув один из тарелки, спешно несу его к губам, пока карамель стекает на мои пальцы и запястье. Марк жадно наблюдает, и через мгновение уже