Этика греха - Анна Есина

что они уже в свободном падении. Она медленно открыла глаза и увидела, что горизонт стремительно уменьшается и клубы облаков проносятся мимо. Все внутренности вмиг наполнились головокружительным чувством полёта. Земля внизу пестрела едва различимыми деталями: дома, деревья, река, всё крошечное, съёжившееся до размеров детской игрушки.

Сердце ёкнуло, когда стало ясно, что скоро парашют должен раскрыться. В этот момент Ева испытала нечто большее, чем страх: чувство свободы, она будто растворилась в бесконечности неба, оставив позади все тревоги и сомнения.

Вдруг она почувствовала, как сильные руки Влада крепко обнимают её поперёк груди. Он прижимал её к себе так крепко, что это позволило ей хоть немного успокоиться.

И только она ощутила капельку удовольствия, как стремительное падение прекратилось. Тело вдруг стало невесомым, словно парящее в открытом космическом пространстве. Влад раскрыл парашют, и теперь они плавно плыли по воздуху, как две пушинки на ветру.

Ева осторожно повернула голову и увидела над ними огромный купол парашюта, который плавно колыхался, словно огромная медуза в лазурных волнах. Под ними расстилалась земля, совсем другая, видимая с высоты: реки змеились лентами, леса были похожи на изумрудные пятна, а озеро — на огромную синюю жемчужину.

Страх начал отступать, уступая место невероятному чувству свободы и восторга. Она поймала себя на мысли, что, возможно, именно так чувствуют себя птицы, когда парят в небе. А ещё поняла, что впервые в жизни чувствует себя по-настоящему живой.

Влад осознал, что земля уже совсем близко, и прокричал на ухо Еве:

— Подготовка к приземлению! Руки вперёд, ноги сведены вместе, носки вытянуты, колени слегка согнуты. Ты готова?

Ева кивнула, собрав всю волю в кулак и пытаясь следовать инструкциям.

Влад плавно выпустил тормозные стропы, аккуратно погасив скорость снижения. Купол парашюта слегка затрещал, сбрасывая избыток воздуха, замедляя падение. Замелькали отдельные детали местности: зелёные поля, тёмные полосы леса, серебристая лента реки.

— Смотрим вниз, оцениваем ветер, готовимся к приземлению, — командовал Влад, придерживая Еву за плечи, чтобы её тело приняло правильную позицию.

Купол слегка качнулся, подстраиваясь под воздушные потоки, и вот земля уже совсем рядом. Влад мягко скорректировал траекторию, избегая препятствий, и велел:

— Подготовь ноги, чуть присядь, перенеси вес на носки, ноги держи вместе!

Почувствовав толчок, Ева интуитивно поджала ноги, выставив носки вперёд, и мягко приземлилась на травянистую почву. Влад, двигаясь синхронно с ней, амортизировал падение, сводя удар к минимуму.

Парашют с шелестом упал позади, расстилая полотнище по земле. Влад быстро отстегнул страховочные ремни, освободил Еву и помог ей подняться на ноги.

Местность, где они приземлились, оказалась зелёным лугом, поросшим густой травой и разбросанными группами высоких сосен. День выдался солнечным, воздух пах свежестью и влажной землей, небо сияло ослепительной синевой, разбавленной белыми облаками.

Ева, всё ещё ошарашенная произошедшим, огляделась вокруг, ощущая головокружение и непонятное возбуждение.

— Мы… мы сделали это, — прошептала она, с трудом приходя в себя.

Влад улыбнулся, чувствуя удовлетворение и гордость за неё.

— Ты справилась, молодец! Теперь у тебя есть незабываемый опыт.

Она сделала несколько неуверенных шагов вперёд, потом упала коленями в траву и надсадно разрыдалась.

Эмоции творили что-то невообразимое. Дикий страх за свою жизнь трансформировался в эйфорию. За те минуты или даже часы, что они провели в воздухе, она во всех подробностях вообразила себе конец этого безрассудства и сейчас смаковала каждый вдох и блаженное ощущение твёрдой почвы под ногами.

Спустя минуту пришло понимание, что разрыв сердечной мышцы, которым едва не закончилась спонтанная (вернее сказать, чётко продуманная) выходка Влада… Словом, всему виной Крицкий.

Она сбросила с себя его руки, когда он попытался утешить, сорвала с головы защитные очки и дурацкую шапочку, а потом увидела перед собой его обеспокоенное лицо и окончательно потеряла рассудок.

Ева бросилась ему на шею так порывисто, что сшибла с ног, и он оба повалились в густую траву.

— Ненавижу тебя! Как же ненавижу, — шипела она разъярённой кошкой, а сама комкала в ладонях плащевую ткань его куртки и опускалась к лицу, чтобы уже в следующую секунду отдаться дурману самого отчаянного поцелуя.

Вулкан страстей внутри неё наполнился до краёв. Снова и снова она переживала тот момент, когда всякое понятие веса улетучилось из тела, а сама она будто воспарила ввысь. В желудке ворочался горячий камень низменного желания, сродни чувству голода, только агрессивнее и куда более болезненное.

Ева рванула вниз молнию на его куртке, запустила руки в перчатках под футболку, коротко охнула и очутилась на спине. Влад опрокинул её на землю, ловко развёл ноги в стороны и устроился между ними. Он первым снял перчатки, затем так же яростно расстегнул её удлинённую куртку и вернул их языкам близость.

Каждое движение его губ точно искры под кожей высекало. Впервые в жизни Ева почувствовала не просто желание, а жгучую потребность в мужчине. Хотелось принять его в себя целиком, резко, сию секунду и двигать бёдрами ему навстречу, дурея от близости.

— Возьми меня, — шепнула, едва Влад спустился к её шее.

Он быстро избавил её от брюк — терпения хватило только на одну гачу, вторая так и осталась у неё на ноге, — потом так же ловко приспустил свои штаны, сдвинул её бельё и с лёгким стоном удовольствия погрузился на всю длину.

Ева отчаянно вцепилась ему в плечи и всякий натиск его бёдер встречала гортанным стоном. Развязка приближалась всё отчётливее, перед глазами взрывались красочные огни. Она впилась губами в жёсткую линию челюсти и всхлипнула от первой судороги, что прострелила мышцы в области живота.

Влад чуть придавил её за горло и, не ослабляя хватку, впился ладонью в грудь. Мял и пощипывал через слои одежды, добавляя остроты ощущениям.

Возбуждение было столь велико, что их тела соединялись с бесподобным влажным звуком.

— Ещё, ещё, — твердила она, выгибаясь всё сильнее.

И вот всё кануло в пропасть под названием Безумство. Ева закричала и уткнулась лицом в мужское плечо, ощущая внутри бешеную пульсацию. Низ живота обдало столь невыносимым жаром, что нервные импульсы в мозгу попросту взбесились. Всё тело охватила дрожь. Новые дорожки слёзы обнаружились на щеках. Из груди рвался хохот. Она вся вытянулась, как струна, а потом зазвенела от удовольствия.

Влад чуть замедлился, позволяя ей насладиться моментом, после чего перевернул на живот, поставил на четвереньки и жадно впился ладонями в бёдра.

— Обожаю драть тебя сзади, — поделился он. — У тебя потрясная попка.

Он смял сначала одну ягодицу, затем вторую, запустил руку под одежду и нащупал грудь.

Ева уже ничего не соображала, только надрывно дышала и слабо постанывала, отвечая на грубое