Диагноз на двоих - Марисса Эллер

Мы все смеемся. Я могла бы выразиться получше, но это хотя бы имело эффект.

– Ладно. – Николь хихикает, даже не успев начать рассказ. – На строительной площадке в Аптауне произошел несчастный случай. Но это не то, о чем вы подумали. Никто не пострадал, ничего такого.

– Зачем тогда о нем писать, если никто не пострадал? – спрашивает Грант. (Из-за этого работа Николь кажется какой-то душераздирающей.)

Николь от души смеется, оставив вилку на тарелке и откинув голову назад.

– Это было так по-детски, – бормочет она перед тем, как приложить усилия, чтобы успокоиться. – Состязание в розыгрышах вышло из-под контроля! Можете себе представить? Взрослые люди на строительной площадке. Из-за этого строительство задержится, потому что теперь нужно заменить кучу людей.

– А какие именно розыгрыши? – Глаза Гранта широко раскрыты, как будто он в поиске идей. Это пугает.

– Самые дурацкие, которые только можно придумать. Я разговаривала сегодня с менеджерами и еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Заливали цемент в сумки для инструментов… В штаны… Убеждали новичков, что можно точить бензопилу о бетонный бордюр… Заливали оливковое масло в бензобак фургона… Они даже соорудили что-то типа ремня безопасности, чтобы поднимать человека в воздух и катать его на подъемном кране!

Теперь мы тоже смеемся. Картины, которые рисует воображение, просто невероятны.

– И никто никого не сдал – это самое смешное. Но они ведь в центре Аптауна, так что кто-то из офиса на небоскребе посмотрел вниз и увидел, как человека со скоростью звука катают на подъемном кране, как на карусели!

Мы снова хохочем все вместе. У меня уже начинает болеть живот! Если Грант и правда редко проводит с ней время, тогда я рада, что сейчас она с нами. Николь очень важный для него человек, чтобы упускать такую возможность.

– Просто поверить в это не могу. Если бы мне в колледже сказали, что спустя двадцать лет работы я буду писать о такой ерунде, я бы отчислилась.

– И такие истории постоянно случаются? – спрашиваю я. Молодец, Айви, отличное продолжение разговора.

– Нет, – говорит Николь. – Обычно все еще хуже.

На мгновение фраза повисает в воздухе, каждый из нас обдумывает, что такого пришлось повидать репортеру в нашем городе за последние двадцать лет.

– Это было великолепно. – Лицо Николь светлеет, она вновь надевает маску мамы. – Не знаю, как отблагодарить вас за ужин. Особенно тебя, Айви.

Я не умею принимать комплименты, так что просто встаю из-за стола.

– Пойду принесу десерт.

Грант следует за мной. Я этого ожидала, но все равно радуюсь. Я достаю чизкейк из холодильника и восхищаюсь прослойками шоколада, которые сама же и сделала.

– Эй, – говорит он, пока ищет посуду, на которой можно было бы подать десерт. – Ты в порядке?

Я вздыхаю. Я пыталась избегать этого вопроса весь вечер. За сегодня было много дел – школа, магазин, готовка, – так что силы у меня на исходе.

– Я имею в виду не только сегодня, а в целом. – Он выглядит очень, очень серьезным и очень, очень сосредоточенным на мне. – Не только ты меня знаешь, я тоже тебя знаю. Я вижу, что в последние пару недель что-то не так. Ты уверена, что твои лекарства работают?

Нет. Я не уверена.

В этот момент я понимаю, что он идеальный кандидат для этого разговора. Он стоит прямо передо мной, мой настоящий, живой парень. Он единственный знакомый мне человек, у которого по венам текут те же аутоиммунные антитела, что и у меня.

Грант заправляет выпавшую прядь мне за ухо.

– Айви?

– Я не знаю, – шепчу я.

– Ладно. – Он пожимает плечами, как будто это неважно, как будто то, что я совершенно не умею разговаривать с людьми и, скорее всего, намного хуже справляюсь с болезнью, чем он, не имеет значения. Он пожимает плечами, как будто в том, что я человек-косяк, нет ничего особенного.

Мы подаем десерт, от которого Николь в полном восторге. Я пытаюсь слушать, пытаюсь произносить слова, но выпадаю, и они разговаривают без меня. У меня ноют все суставы. Они всегда ноют, но сейчас боль такая, что я больше ничего не слышу и не чувствую ничего, кроме смертельной усталости.

Я обнимаю Николь на прощание. Это не так противно, как большинство объятий. Если бы я не валилась с ног, то, возможно, мне бы даже понравилось.

Грант везет меня домой, и мне приходится прилагать усилия, чтобы не заснуть. Ненавижу это чувство – когда совершенно нет энергии. Приходится отключать все человеческие функции, которые не нужны для выживания.

Он провожает меня до крыльца. Повернувшись у двери, я слабо его обхватываю, и это, наверное, самые жалкие объятия в моей жизни. Я роняю голову ему на грудь, а он кладет подбородок на мою макушку. Если бы я могла заснуть стоя, я хотела бы заснуть прямо сейчас.

– Спокойной ночи, – шепчет он.

– Спокойной ночи, – выдыхаю я в ответ едва различимо.

– Спасибо, что помогла мне.

– Обращайся в любое время, – говорю я, но, может, мне не стоит давать таких обещаний. Может, в следующий раз у меня закончится энергия до ужина, а не после. Может, в следующий раз я даже до магазина дойти не смогу. Может, в следующий раз я не смогу встать с кровати.

Хотя я помогу ему в любое время, когда смогу. В любое время, когда я физически смогу что-то сделать для него, я сделаю.

Под ногами шелестят листья. По коже пробегает холодок. Я крепко сжимаю Гранта в последний раз. Голова поднимается прежде, чем я это осознаю.

Не знаю, кто сделал первый шаг, но каким-то образом мы снова целуемся, как будто все остальное не имеет значения.

Глава двадцать восьмая

Суббота, 24 октября, 17:14

Грант: Я снова попытался сделать маме ужин и сжег его

Айви: Что именно сжег?

Грант: Салат

– Айви, нам нужно поговорить. – Мама подкрадывается сзади, когда я приношу последние тарелки из столовой на кухню.

Я не хочу разговаривать. В последнее время у меня в голове просто нет места для разговоров.

– О боже. – Раз они оба здесь, ничего хорошего не предвидится. Папа стоит, облокотившись на холодильник, и я знаю, что у меня неприятности.

Вообще-то у меня не бывает неприятностей, и я понятия не имею, о чем они хотят поговорить. Я бы предпочла не выяснять. Может, они узнали о ситуации с Рори и теперь беспокоятся о том, что я одинокая неудачница. Наверное, они подозревали, что это когда-нибудь случится.

– Мы бы хотели обсудить твой день рождения. – Мама всегда так формулирует предложение, как будто я