Ты ушла, зная - Лия Моррейн

– Я пытаюсь… правда пытаюсь что-то почувствовать. Но ничего не получается. И мне от этого страшно.

В машине стало тихо. Адам прижался лбом к её плечу, словно извиняясь всей своей сломленностью. Анна обняла его крепче.

– Ничего. Мы вернём тебя. Даже если придётся собирать по кусочкам.

Он закрыл глаза. Адам не знал, можно ли собрать то, что внутри рассыпалось. Но в тот момент ему было важно одно – она всё ещё сидела рядом. Телефон Анны коротко завибрировал. Девушка вздрогнула, будто её вернули в реальность.

Сообщение от матери: «Ты скоро?»

Анна посмотрела на экран, потом на Адама.

– Мне пора…

Он кивнул.

– Да, Анна. Конечно.

Она не спешила открывать дверь. Секунду сидела, будто собираясь с силами. Потом повернулась к нему.

– Адам… я люблю тебя.

Он замер.

Раньше такие слова отзывались в нём мгновенно – тёплой волной в груди, лёгким головокружением, почти детской радостью. Всё внутри будто вспыхивало: становилось легче дышать, хотелось улыбаться, притянуть её ближе, сказать что-то в ответ. Сейчас внутри было тихо. Адам понимал, что должен ответить. Знал, что это правда – где-то глубоко, на уровне памяти, на уровне прошлого, но слова не выходили. Повисла неловкая тишина.

– Прости, Анна… – тихо сказал Адам. – Я не хочу говорить этого сейчас.

Девушка долго смотрела на него. В её глазах не было упрёка – только боль, которая появилась в тот момент, когда он признался, что больше не чувствует любви. Она будто пыталась удержать себя, не дать этим словам окончательно раздавить всё, что между ними было.

– Спасибо тебе за всё, – добавил он.

Анна не ответила сразу. Только медленно выдохнула, продолжая смотреть на него так, словно всё ещё надеялась найти в его лице хотя бы тень того человека, который раньше говорил ей о любви. Анна наклонилась и поцеловала его нежно в щёку.

– Я никуда не денусь, – прошептала она.

Девушка вышла из машины. Дверь тихо закрылась. Адам остался сидеть, глядя вперёд. В груди было пусто. И впервые он понял, что иногда молчание больнее любых слов.

Глава 49

Анна пыталась достучаться до него по-разному.

Сначала осторожно. Больше писала. Спрашивала, как он. Приезжала сама, даже если он говорил, что устал. Она старалась быть лёгкой – меньше разговоров о таблетках, меньше анализа, больше простых вещей: музыка в машине, кофе на заправке, их старые шутки. Вот только Адам начал отдаляться. Они по-прежнему проводили время в машине – их маленький мир на четырёх колёсах. Сидели на парковке у реки, слушали музыку, смотрели на огни города. Иногда он клал руку на её колено – привычно, автоматически. Иногда она клала голову ему на плечо. Но между ними всё равно чувствовалась какая-то холодная дистанция. У Адама временами вдруг просыпались чувства. Он мог просто посмотреть на неё – и сердце резко вспыхивало. Тёплая волна поднималась в груди, знакомая, почти забытая. На секунду становилось легче дышать. Казалось, будто всё возвращается: её голос, её смех, то спокойное счастье, которое раньше появлялось рядом с ней само собой. Эти вспышки были очень сильными, и от этого становилось тревожно. Ещё минуту назад внутри была пустота – тяжёлая, вязкая. А потом вдруг появлялось тепло, энергия, желание говорить, смеяться, строить какие-то планы, будто жизнь на мгновение снова включалась. На несколько минут он даже начинал верить, что всё проходит. Что болезнь отступает и он постепенно возвращается к себе, но опыт уже подсказывал: это ненадолго. Через какое-то время всё снова гасло. Мысли тяжелели, тело будто наливалось свинцом, и возвращалась та же пустота. После этих коротких вспышек пустота ощущалась ещё глубже. Большую часть времени он был мёртвым. Не злым. Не раздражённым. Просто выключенным. Анна чувствовала это. Сначала она делала вид, что не замечает. Потом начала задавать вопросы:

– Ты сейчас со мной?

– Да.

– Правда?

– Конечно.

Но она видела его взгляд – пустой, как будто он смотрел сквозь неё. И постепенно Анна сама начала умирать рядом с ним. Она перестала смеяться так громко. Перестала строить планы.

Её энергия стала тише. Она всё чаще замолкала первой. Любовь, которая раньше их спасала, теперь будто требовала усилия. Они продолжали тайно ходить на волейбол. Это было их маленькое сопротивление родителям. Зал пах резиной и пылью, мячи глухо ударялись о пол, кроссовки скрипели по покрытию. Там было шумно, живо, телесно – и это немного возвращало Адама в реальность. Он видел Анну в игре – сосредоточенную, собранную, с горящими глазами. В эти моменты она была настоящей. Не тревожной, не спасающей его. Просто живой.

И однажды всё изменилось. У них начинался турнир. В зале было шумно, жарко, пахло разогретой резиной и адреналином. Команды собирались, кто-то разминался, кто-то нервно смеялся. Адам всегда любил соревнования. В нём просыпался азарт, жёсткость, желание выигрывать. В этот раз ему было почти всё равно. Почти. Он не чувствовал привычного огня. Не чувствовал желания доказывать что-то соперникам. Но он видел Анну – как она завязывает волосы в высокий хвост, как сосредоточенно разминает кисти, как смотрит на площадку. И вдруг ему стало важно. Не победа, а то, чтобы она посмотрела на него с гордостью. Чтобы хоть что-то в нём снова было живым. Игра шла напряжённо. Счёт почти равный. Последние мячи. Зал гудел. Анна на подаче. Сильный удар. Соперники приняли. Быстрая атака. Их блок не успел. Мяч полетел в сторону – далеко, почти к границе площадки. Адам увидел траекторию раньше других. И в этот момент тело сработало быстрее головы. Он резко стартанул. Не думая о расстоянии, о том, что слишком далеко. Просто побежал на автомате. В зале кто-то крикнул. Он прыгнул, вытянулся всем телом, рука коснулась мяча в последнюю секунду. Удар – мяч перелетел обратно через сетку. Свисток. Очко. Зал взорвался – Адам приземлился и сразу понял, что что-то не так.

Боль не пришла мгновенно. Сначала был странный хруст. Неправильный звук. Потом – резкий, обжигающий удар по нервам. Нога будто перестала быть частью тела. Он попытался встать – и не смог. Взгляд скользнул вниз. Кость. Слишком много крови. Открытый перелом. Шум в зале сменился гулом. Кто-то кричал, кто-то звал скорую. Анна была рядом уже через секунду. Она больше не была просто его девушкой. Не была той, кто пыталась его спасти словами. В ней включился другой режим – чёткий, собранный, холодный.

– Не двигайся, – резко сказала она.

Голос дрожал, но руки – нет. Она опустилась на колени рядом с ним, быстро оценила положение ноги,