Ты ушла, зная - Лия Моррейн

Его пальцы похолодели.

– И?

– У меня нет к нему чувств. Правда. И всё это меня не особо радует. Но… сегодня я позволила ему больше, чем следовало бы.

Внутри что-то тихо оборвалось.

– Что значит «больше»?

Она отвечала долго, будто пыталась подобрать правильные слова.

– Когда мы с ним познакомились, он безумно меня раздражал. Потом его внимания становилось всё больше и больше, и оно начало мне нравиться, – девушка немного помолчала, затем продолжила. – Мы лишь ходили за ручки и иногда обнимались по его инициативе, но… Но сегодня он не ограничился объятиями. Как бы это сказать, он зашёл немного дальше…

Каждое слово било точно в сердце.

– Дальше – это как? – спросил он, хотя уже боялся ответа.

Пауза.

– Чёрт, я бы не стала рассказывать это, но я будто обманываю тебя. В общем, после объятий его руки спустились ниже, он трогал меня. И… это не показалось мне чем-то неприятным. Но я остановила его, потому что растерялась, не знала, что дальше с этим всем делать.

«Я остановила».

Эта фраза звенела в голове. Внутри не было ни крика, ни истерики – только оглушающая пустота. Он ждал чего угодно: оправданий, страха, раскаяния, но тон её сообщений был спокойным, почти ровным. Как будто она делилась опытом. Как будто это был просто эпизод.

А для него – это было падение. Не резкое, не громкое. Тихое и окончательное. В груди стало так пусто, что даже боль на секунду исчезла. Осталось только ощущение, что что-то очень хрупкое внутри него треснуло ещё сильнее. И этот звук услышал только он.

– Ты где сейчас? – спросил он.

– В номере. Вещи собираю, скоро выезжаем, – ответила Анна.

Экран светился в темноте слишком ярко – так, будто телефон хотел подсветить ему то, от чего он пытался отвернуться. Адам смотрел на имя девушки и чувствовал, как внутри поднимается волна – не крика, а отчаянного непонимания.

– Да как же ты не понимаешь мою боль… как ты можешь так спокойно об этом говорить?

– Адам… после этого я сказала ему, что хочу побыть одна. Потому что я запуталась.

– В чём ты запуталась, Анна? – он почти не узнавал собственные слова. – Всё же было понятно.

– Что было понятно?

Он задержал дыхание, прежде чем ответить.

– Адам… то, что у нас был секс, не равно автоматически отношениям. Мы ни разу не сказали друг другу, что мы – пара.

Он замер.

– То есть для тебя это просто… было?

– Это было не «просто», – ответила она. – Это было по-настоящему. Но мы не обсуждали, что это значит дальше. Мы не договорились, кто мы друг другу.

– А моя забота? Моя любовь? Всё, что я для тебя делал?

– Я это ценю, Адам. Но мы правда не говорили всерьёз о нас. Не ставили точку. Не давали обещаний.

И именно это ранило сильнее всего – не отрицание чувств, а отсутствие признания их формой.

– Анна… это точно ты? Тебя не подменили? Что с тобой, чёрт возьми?

Ответа не было несколько секунд.

– Что значит «мы не давали обещаний»? – продолжил он. – Если тебе было непонятно – ты могла спросить. Напрямую. Мне всё было понятно. Я думал, что и тебе тоже.

Он отвечал быстро, боясь, что она просто скинет звонок.

– Мы спали вместе. Мы проводили вместе дни и ночи. Я заботился о тебе, строил планы. Я не воспринимал это как что-то временное. Для меня это было очевидно.

Пауза.

– Адам…

– Нет, подожди. Если тебе было неясно – почему ты молчала? Почему делала вид, что всё так и должно быть? Я жил с уверенностью, что мы вместе. Я даже не допускал другой версии.

– Я не делала вид, – наконец ответила она. – Я просто не задавала этот вопрос. И ты не задавал. Мы оба жили в своих представлениях.

Он слушал эти слова и чувствовал, как внутри поднимается смесь злости и отчаяния.

– Для меня это были не «представления». Это была реальность.

И в этом было главное – он не играл в отношения. Он в них жил. Трубка пиликнула окончанием звонка, а через тридцать минут пришло сообщение:

«Я наконец собрала вещи. Мы едем в автобусе до аэропорта».

Была глубокая ночь. Экран светился в темноте, отражаясь в его уставших глазах.

Анна:

Адам… прости меня, пожалуйста. Я начинаю понимать, что была полной дурой.

Он смотрел на эти слова долго. Внутри было не облегчение и не гнев – опустошение.

Адам:

Анна, я ухожу.

Ответ пришёл почти сразу.

Анна:

В смысле? Куда ты уходишь?

Он набрал воздух, будто перед прыжком.

Адам:

Я не хочу больше с тобой иметь ничего общего. Я не хочу больше так болеть.

Пауза.

Пальцы дрожали. Он всё-таки написал то, что крутилось в голове с того вечера.

Адам:

Как мне теперь к тебе прикасаться? Скажи.

Он удалил фразу. Написал снова.

Адам:

Как мне обнимать тебя и не думать, что там были его руки?

Отправил.

Адам:

Я люблю тебя. Но если любовь делает из меня это… значит, мне придётся пойти против неё. Потому что я себя больше не выдерживаю.

Это было не про гордость. Не про наказание. Это была попытка выжить.

Сообщения от неё начали приходить одно за другим.

Анна:

Пожалуйста, не надо. Останься. Я всё исправлю. Я правда поняла. Я не смогу без тебя.

Он горько усмехнулся.

Адам:

Ты поняла, что не сможешь без меня, только когда всё это произошло?

Анна:

Не говори так… Мне очень стыдно. Я эгоистка. Прости меня. Скажи, что я могу сделать, чтобы вернуть твоё доверие?

Он долго смотрел на экран.

Адам:

Уже ничего, Анна. Я и так не доверяю людям. Ты это знаешь. Я доверял только тебе.

Эти слова дались тяжелее всего.

Текст расплывался перед глазами, но он всё равно перечитывал его снова и снова, будто надеялся увидеть между строк что-то другое. Он смотрел на экран несколько секунд, потом медленно напечатал:

Адам:

Я завтра уезжаю с семьёй в отпуск. Ты помнишь?

Пауза.

Анна:

Господи…Прости. Я совсем забыла.

Эта забывчивость кольнула сильнее, чем хотелось признать.

Адам:

Ничего. Видимо, не до этого было.

Через мгновение она спросила:

Анна:

Как ты себя чувствуешь? Как болезнь?

Он горько усмехнулся.

Адам:

Рукой сняло после твоих приколов.

Пауза.

Анна:

А если честно?

Он долго смотрел на экран, прежде чем ответить.

Адам:

Если честно – мне очень плохо. Но я сейчас не хочу, чтобы ты