Путешествие с вампиром - Дженна Левин

— Может, нам стоит просто поцеловаться и покончить с этим, — сказала я. Нет смысла ходить вокруг да около.

Его глаза резко поднялись к моим.

— Что?

Я глубоко вдохнула.

— Я… чувствую… — как сказать это, не прозвучав одержимой сексом? — влияние нашего разговора в баре.

Он сглотнул, оставаясь на месте. Не сделал ни шага ко мне. Никак не показал, что хочет принять моё предложение.

— О, — сказал он.

О?

Что это вообще значило? Я не думала, что мне придётся уговаривать. Моя уверенность резко пошатнулась.

— Ничего страшного, если ты не хочешь, — поспешно добавила я, внезапно почувствовав себя глупо. — Наверное, ты говоришь такие вещи постоянно.

Он нахмурился.

— Какие вещи?

Он серьёзно заставит меня это произнести?

— Ну… ту часть, где ты сказал, что хочешь меня, — пробормотала я.

— О, — повторил он. Если бы на Олимпиаде была дисциплина «самое быстрое моргание вампира», Питер точно боролся бы за золото. — Я…

К этому моменту я уже устала.

— Так ты это имел в виду или нет? — выпалила я.

Его взгляд опустился к моим губам и задержался там на одно биение сердца. На два. Когда он снова посмотрел в мои глаза, его взгляд потемнел.

— Имел, — сказал он. — Я хочу тебя так сильно, что не могу нормально думать, когда ты рядом.

У меня перехватило дыхание. Пальцы на ногах сжались в обуви. Я откинулась спиной на дверь, даже не заметив этого, пока затылок не стукнулся о дерево.

— О… — пробормотала я, повторяя его прежнюю реакцию.

Он тихо усмехнулся и сделал шаг ближе. Потом ещё один. Он наклонился, уперев руку в дверь над моей головой. Его губы были так близко к моим, что я чувствовала прохладное дыхание на лице.

— Я хочу тебя, — повторил он хрипло. — Просто не знаю, стоит ли мне что-то с этим делать.

— Почему? — спросила я. В собственном голосе послышалась мольба.

— Есть несколько причин, — осторожно ответил он.

К чёрту его причины. Я хотела почувствовать его губы.

— Это будет всего один поцелуй, — сказала я. — Я не попрошу ничего больше. Но если я не поцелую тебя сегодня… боюсь, что…

Он поднял бровь.

— Что?

Я сглотнула.

— Боюсь, что не смогу думать ни о чём другом. Потому что я тоже хочу тебя.

Вот. Сказано. Его глаза вспыхнули. Мы стояли так близко, что если бы я подняла подбородок всего на чуть-чуть, наши губы уже соприкоснулись бы.

— И ты думаешь, что поцелуй избавит тебя от этого? — тихо сказал он.

— Да, — ответила я, игнорируя тот факт, что в любовных романах это никогда не работает. — Конечно. Один поцелуй..

— И всё выйдет из системы, — повторил он мои слова.

— Ты можешь отказаться, — сказала я, надеясь, что он этого не сделает.

Он сглотнул.

— Я не хочу отказываться.

— Тогда почему сопротивляешься?

— Я не хочу, чтобы ты потом пожалела.

Я покачала головой.

— Я не пожалею. — Вдруг пришла мысль. — А ты?

— Нет, — сразу сказал он. — Точно нет. Но ты ошибаешься в одном.

Он наклонился и провёл кончиком носа по линии моей шеи. Прикосновение было мягким, но в нём таилось обещание.

— Поцелуй со мной даже близко не поможет тебе выбросить меня из головы.

Он отстранился. В его глазах вспыхнула настоящая внутренняя борьба. И прежде чем я успела что-либо сказать, Питер тихо простонал.

— К чёрту, — пробормотал он.

И прижался губами к моим. Все мои мысли исчезли.

Поцелуй был нежным — едва заметным прикосновением губ, которое закончилось почти сразу же, как началось.

Но всё равно пронзил меня, как вспышка огня.

Когда он отстранился, его глаза были тёмным вихрем желания и мучения. Я не сомневалась, что такое же желание отражается и в моих.

Он ждал — одно биение сердца, другое — внимательно глядя на моё лицо.

Когда я не оттолкнула его… когда обвила руками его шею и притянула ближе, заставляя поцеловать меня снова — его выдержка сломалась.

Он дрожащим выдохом провёл руки к моим щекам, словно я была чем-то драгоценным. Потом наклонил голову и поцеловал меня.

О, подумала я.

Да. Вот это.

Питер целовал меня так, как дышит человек на грани утопления. Жадно. Отчаянно.

Его губы пахли той кровью, которую он выпил перед тем, как нашёл меня в баре, и мятными конфетами, которыми он, наверное, пытался это скрыть.

Но я горела. Им. Этим.

Я оказалась в ловушке — между твёрдым телом Питера и дверью за спиной, между желанием продолжать и внезапным пониманием, что целовать его так, возможно, ужасная идея.

— Скажи мне остановиться, — прошептал он у моих губ.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался.

Я запустила пальцы в его волосы. Боги, они были такими же мягкими, как казались. Я потянула за них, наслаждаясь сломанным звуком, который он издал.

— Я должен остановиться, — прохрипел он.

Через мгновение он всё же отстранился, тихо застонав.

— Мы не знаем, кем я был раньше. И не знаем, захочешь ли ты меня, когда узнаешь. Моё сердце больше не бьётся… но его всё ещё можно разбить.

Уязвимость в его словах коснулась чего-то во мне, что я считала давно мёртвым.

С болезненной нежностью он аккуратно высвободил мои пальцы из своих волос и опустил мои руки вдоль тела. Затем мягко отодвинул меня от двери. Не взглянув на меня больше ни разу, он открыл дверь и вышел в коридор.

— Подожди, — сказала я растерянно. — Куда ты?

— Прогуляюсь.

Он замешкался и слегка повернулся, так что я увидела его лицо в профиль. Если до поцелуя он выглядел измученным, то теперь казался совершенно разбитым.

— Думаю, нам обоим будет лучше, если я немного пройдусь.

Я смотрела, как он идёт по коридору к лифту. Когда двери закрылись за ним, я медленно закрыла дверь нашего номера. Прошло всего несколько минут. А мне уже не хватало его губ.

Следуя старой традиции людей, только что совершивших огромную ошибку в делах сердечных, я упала лицом в подушку на своей кровати.

Застонала.

И натянула мягкую пуховую подушку себе на голову. Этим поцелуем, который я сама и начала, всё между мной и Питером изменилось. Безвозвратно. Вот тебе и «выбросить это из системы».

***

Когда чуть позже я вошла в общую комнату нашего люкса, думая, что перекус из мини-бара как раз поможет справиться с моей запутанной кашей эмоций, Питер сидел на краю дивана, упершись локтями в колени.

Я резко остановилась, увидев его. Даже с расстояния в несколько футов было понятно, что