Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

— Я не рыцарь, — четко проговорил он и тут же исправился. — Вернее, рыцарь, но отнюдь не такой, о котором мечтают юные девы. До тебя это постарались донести как можно яснее.

— Зачем это серой?

— Возможно, это нужно не ей, — Крис прищурился. — Кому-то не нравится наше знакомство. Может, твоему отцу?

— Нет, — я отвернулась. — Папеньке достаточно отдать приказ. Или забрать меня из Академикума. Или и то, и другое вместе.

— Тогда это нужно кому-то другому, — барон поднялся на крыльцо. — Тому, кто не может отдавать тебе прямые приказы.

Я помедлила, сжала сверток. Бумага громко хрустнула. Но я все-таки поднялась на крыльцо, чувствуя, как внутри шевелится страх. Не испуг, как при виде мохнатого паука, заставивший меня замереть на месте, а потом взвизгнуть. И не тот отчаянный парализующий ужас, когда Илберт слег с лихорадкой, а лекари разводили руками. Другой, доселе неизвестный, такой, словно я делала что-то неправильное, запретное. По-хорошему надо было развернуться и уйти. Так поступила бы каждая леди. Так должна была поступить и я.

Страшили неизвестность и этот неправильный рыцарь, совершенно не стыдившийся собственной неправильности.

— Ты идешь? — Он приоткрыл дверь, но не обернулся. Если я сейчас откажусь, дверь закроется. Навсегда. Я говорю отнюдь не о доме целителей.

— Если до меня хотели донести твою историю, то до тебя хотели донести мою. Зачем?

— Вот ты и начала думать. — Крис посмотрел на меня и снова протянул руку. На этот раз я не без дрожи вложила в нее свои пальцы. До сих пор не знаю, почему.

Все дома целителей строили по одному образцу, даже тот, что под патронатом матушки в Сиоли, рядом с Кленовым Садом. Большое здание: центральный фасад соединяет два крыла, женское и мужское.

— Могу я вам помочь? — дежурившая в приемной девушка в белоснежном платье устало улыбнулась.

— Можете, — согласилась я и представилась. — Леди Ивидель Астер к Гэли Миэр. Ей разрешены посещения?

— Да, леди, — она перевела взгляд на Криса. — А господин?

— А господин подождет здесь, — ответил барон, снимая шляпу и улыбаясь. Совсем не так, как серой, совсем не так, как мне. Он смотрел на девушку тепло, словно на старого друга. И меня снова окатило жгучей волной зависти, странным,вскипающим внутри чувством. Разве может быть чудовищем тот, кто умеет так улыбаться?

— Первый этаж, комната одиннадцать «А», — сверившись с записями в толстой тетради, сказала дежурная. — Проходите, леди, но ненадолго. Больной нужен покой.

Я немного нервно сдернула перчатки и направилась в просторный коридор женского крыла. Но все-таки не выдержала, обернулась и неловко прижала к себе бумажный сверток с посылкой, будь она неладна. Кристофер продолжал улыбаться. Вероятно, в этом и состоял план: отправить меня к Гэли, а самому в это время… Что? Будет расточать улыбки? И Девы с ним. Пусть расточает.

Тогда почему жжет внутри?

Одиннадцатая комната под литерой «А» оказалась почти в самом конце крыла. Сначала шли сдвоенные двери общих палат, где лечились зажиточные горожане. Впрочем, не настолько зажиточные, чтобы позволить себе отдельную комнату и личного целителя. Потом следовали апартаменты богатых купцов и дворян. Бедняков принимали бесплатно с черного хода, там обычно были оборудованы несколько кабинетов первой, а зачастую и последней помощи, ибо, когда неимущие надумывали обращаться за лечением, как правило, оказывалось уже поздно. Дома целителей строили так, чтобы два мира — богатых и бедных — никогда не пересекались. В этих коридорах никогда не встретишь больную проказой попрошайку или подцепившего лишай лесоруба.

Миэры не относилась ни к тем, ни к другим, они принадлежали к тем, кто мог купить этот и еще дюжину других домов целителей. Я постучала по двери и, дождавшись раздраженного «кто там еще», вошла в комнату. Гэли в домашнем светлом платье сидела на кровати. Недовольная, простоволосая и надутая на весь мир, совсем как я, когда отец запретил мне идти на деревенскую ярмарку. Видимо, покой, который ей предписали, шел не впрок.

— Привет, — поздоровалась я. — Надеюсь, ты тут не умирать собралась?

— Если только от скуки, — расцвела улыбкой подруга, вскочила с кровати, в нарушение всех приличий обхватила меня руками и закружила по комнате, нараспев приговаривая, — Иви-Иви-Иви!

— Отпусти, ненормальная, — рассмеялась я, едва не выронив сверток со шпагой.

— Думала, ты не выберешься. В Магиусе же экзамены?

— Я тоже так думала.

— Рассказывай, — потребовала она и снова забралась на кровать.

— Ну уж нет. Сначала ты.

— Да все хорошо, — она махнула рукой. — Бок распороло, крови было море, — она даже зажмурилась. — Пять стежков наложили. Я в обморок упала, папеньку перепугала так, что он теперь отказывается меня забирать, хотя могла бы спокойно сидеть дома под присмотром Милы, — она вздохнула. — Скоро снимать швы. Вот готовлюсь опять… падать в обморок, — она поморщилась. — Думала, меня от экзаменов освободят по случаю ранения, но куда там. В виде исключения разрешили сдать позже, а папенька им пока магическую оружейную построит. — Гэли хихикнула. — Я вот думаю, может, сразу новый замок заложить, а я пару лет погуляю?

Я качала головой, слушая болтовню подруги. Один из узелков, затянутых где-то внутри меня, сначала ослаб, а потом и вовсе исчез. Я и не представляла, как соскучилась.

— Теперь рассказывай ты. Поймали лиходеев, что за моим зеркалом охотились? Серая сказала, что уже скоро.

— Ну, — протянула я, положив сверток на стол. — Ловят. Один из них, кстати, здесь.

— Знаю, папенька грозился ему лично голову снести, но его уверили, что лиходей в тюремной палате, ну знаешь, для опальных дворян, и с ним неотлучно двое серых. А в тюрьму нельзя, говорят, сразу окочуриться может… Эх, сама бы зеркалом треснула, чтобы получил, наконец, желаемое, — подруга покосилась на кулек, но ничего не сказала.

— Думаю, ему не зеркало было нужно, — сказала я, отходя к окну.

Сказала и почувствовала облегчение. Развязался второй узелок, будто что-то, исподволь не дававшее спать по ночам… нет, не исчезло, просто… Я ведь с самого начала знала, что это так, но предпочитала отмахиваться, а вот сейчас произнесла.

— Не зеркало? — удивилась Гэли.

— Нет, — я коснулась светлой портьеры. За стеклами беспорядочно летел снег. — Тот